3
0
Еще бы, калечить дальше просто было некуда!
— Уж точно не стану сидеть прикованной цепями к дому! — взбешенно заявила я, намереваясь доказать маме, что способна на что угодно, и в самом ближайшем времени. — Я буду жить полноценно, неподвижные ноги меня не остановят, так и знай!
Рассыпая ругательства, мама протопала прочь, оставив бессмысленный спор. Она знала, что если я упрусь, переубеждать меня бесполезно, поняла это еще в клинике, когда я наотрез отказалась продолжить дорогостоящее лечение. Это черта характера мне точно досталась от нее.
Но дуться она будет недолго и уже послезавтра снова отпустит меня с Халле, немного поворчав и отвесив парочку беззлобных угроз.
Она продолжит настаивать, что общество парня влияет на меня дурно, будет беспокоиться за каждое опоздание и каждый мой чих, обвинять в моих бедах мое упрямство или безрассудство Халле, но ничего не добьется, впрочем, как и всегда.
Я только одного не могла взять в толк: она же прекрасно понимала, что никогда не сломает меня под свои запросы, так почему продолжала попытки? Тем самым лишь делая хуже и портя наши и без того не доверительные отношения.
Почему она не могла просто быть доброй, любящей и понимающей матерью, а каждый раз устраивала из воспитания цирк?
Может быть поэтому моя ночь после ссоры была особенно беспокойной? Или это потому, что я пережила чересчур насыщенный день?
Загадки никогда не давали мне расслабиться, и сегодня я насобирала их целый вагон! Уснешь тут…
После аварии я вообще спала плохо: сначала меня будили боли в сломанных костях, затем терапия принесла кошмары, где главную роль мучителей играли врачи.
Во сне я кричала, умоляла их прекратить пытки, но они продолжали истязать меня со злорадными ухмылками. Неудивительно, что в конечном итоге я захотела домой. Увы, но когда вернулась в Бепре, кошмары не отпустили…
Сегодня мой сон был таким же странным, как проведенный день. Передо мной вилась лента дороги, по которой я неслась на красном «камаро» с головокружительной скоростью, испытывая восторг и… чувствуя собственные ноги. Это было упоительно прекрасно.
Но затем дорога сменилась падением, машина превратилась в задевающий нервы аттракцион, уносящий в бездонную пропасть, а желудок попытался выскочить из груди в бесконечном тошнотворном полете.
Халле смеялся, не слушая мои мольбы остановить неподвластное мне движение, уговаривал получить удовольствие от веселья.
Он представился другом, но вел себя как настоящий оборотень — говорил одно, в уме держал что-то другое, скрывал важные тайны, которые я забыла, но очень хотела узнать! И, в конце концов, превратился в настоящее чудовище, приковавшее меня прочной цепью к сидению.
