Вакантное место райской птички

– Емфихстркните, – повторила Мартынова, – куколке, которую я вам от всего сердца подарила. Как она поживает? Скучает по мне?

Я опять навесила на лицо улыбку.

– Она прекрасно себя чувствует.

Антонина молитвенно сложила ладони.

– Можно посмотреть на кисоньку?

– Еще и кошка появилась? – скривился Гарик, который только что вошел в столовую. – Вот уж не было печали! Терпеть их не могу. Хорошо, что Машка увезла в Париж тех, что раньше тут мяукали. Кисонька! Брр!

– Кисонька – моя дочь, – пояснила Антонина.

– Вы родили сиамку? – хихикнул Игорь. – Или бенгалку? Русскую голубую?"

"– Нет, – опешила Мартынова, – кисонька – это куколка.

– В смысле гусеница? – снова прикинулся дурачком родственник.

Следовало прекратить глупую беседу, но я устала и решила просто подождать, пока Гарику надоест нести чушь.

– Я подарила ее Дашеньке, – продолжала Антонина, – но ведь девочка не может всегда носить одно платье. И туфельки нужны другие. И прическа.

– Вы хотите переодеть Ем… Еф… Ен… – прозаикалась я.

– Верно, – кивнула Антонина, – сегодня на улице так холодно! Просто до костей мороз пробирает.

Гарик показал рукой на окно.

– Да там капель! Сосульки растаяли.

– Сыро до невозможности, – мигом пожаловалась гостья, – в такую погоду горячий чай самое оно.

– Сейчас заварю! – крикнула Нина из кухни.

– Ой, спасибо, – обрадовалась Мартынова, – я постеснялась попросить кружечку чаю. Пока вы на стол накрываете, я одежду принесу. Можно, Дашенька?

– Конечно, – кивнула я, понимая: прощай, тихий вечер, до новых встреч, игра про дракона и принцессу.

Антонина метнулась в прихожую, а я стала придумывать предлог, чтобы сбежать, оставив Мартынову в столовой.

Со второго этажа спустился полковник.

– Приехала? – сердито спросил он. – Пошли в офис.

– С удовольствием, – обрадовалась я.

Когда мы с Дегтяревым шли по коридору, столкнулись с Антониной. Та катила за собой два здоровенных чемодана, с их колес на пол падали комья грязи. На шее у незваной гостьи висела большая сумка.

– Вы куда? – спросила она.

– На работу, – ответила я.

– Так вечер уже, – заморгала Мартынова.

Александр Михайлович ускорил шаг и исчез в холле.

– Он сердится? – прошептала Антонина.

– Что вы, конечно, нет, – ответила я.

И ведь не соврала, толстяк на самом деле не рассержен. Он в ярости.

– Не поздоровался со мной, – всхлипнула Тоня.

– У Дегтярева голова сейчас занята служебными вопросами, – объяснила я, – а вы пейте чай.

– Намусорила тут, – пролепетала Тоня.

– Ерунда, – отмахнулась я.

– Наверное, я зря приехала, – продолжала ныть гостья.

– Мы рады, что вы к нам заглянули, – защебетала я, – но служба есть служба.

В коридор вышла Нина.

– Чай остывает, кулебяку придется второй раз подогревать.