2
0Лаура семенила следом с восторженной мордашкой."
"Виттор стоял в другой стороне, окруженный своими перстоносцами. Гарнизон в полной готовности разместился на стенах. Куда ни глянь – алебарды, мечи, луки. Пауль с горсткою шаванов взирал на все свысока, напустив многозначительный вид.
Аланис рассмеялась. Они же меряются тем, чего не имеют! Галлард блещет святостью, Пауль – мудростью, Виттор – военной силой. Турнир слепых стрелков, не иначе!
Лишь теперь, наблюдая всю троицу, Аланис полностью поверила: Кукловод – это Шейланд. Ведь приарх – каменный истукан, а Пауль – топор палача. Оба слишком тверды и угловаты для столь хитроумной интриги. Виттор – бесхребетный скользкий червяк, способный пролезть в любую щель. Униженный, завистливый, злой на каждого, кто лучше его… Конечно, это он стоит за всем. Следовало понять намного раньше.
- Но ты тоже не понял, - сказала она Эрвину. – Такой же дурак, как и я.
Еще спросила:
- Любопытно, ты жив сейчас?
И порадовалась обоим вариантам ответа.
Когда наскучило монашеское пение, Аланис вернулась в комнату. Глянула на смятую постель, запоздало удивилась: Пауль ушел, так и не обнаружив пропажу? Как он мог не заметить, что Вечности нет?
Но сегодня она была догадливей Агаты. Ответ пришел мгновенно: сейчас Вечность ему просто не нужна. С каждым применением она уменьшается, потому Пауль надевает ее в самые рискованные дни. Нынешний - отнюдь не такой. Пауль не ждет опасности. Он заморочил и Виттора, и Галларда, оба пляшут под его дудку. Он может быть спокоен…
Что ж, тем лучше.
Аланис принялась за туалет. Не стала звать служанок – не сегодня. Сама умылась, расчесалась, уложила роскошные волосы. Багаж уже был доставлен в покои. Она выбрала платье: пускай будет черное, как смоль. Глубокий вырез на груди, но строгая юбка и длинный рукав – меткая символика, точно под настрой. Теперь украшенья. Конечно, рубины – ничто другое не подойдет этому вечеру. Рубины и серебро – кровь на холодном металле. Ожерелье, серьги, кольцо, диадема. Пускай крови будет много… Осталась обувь. Хотелось крайности: пойти босиком – или в ботфортах. И то, и другое смотрелось бы очень странно. Она с сожалением втиснула ноги в туфли. Еще и малы, тьма сожри… Но времени уже не осталось. В дверь постучали, сквозь дерево донесся голос Джоакина:
- Миледи, вас зовут в часовню.
Она глянула еще раз в зеркало, спрятала пудреницу в сумочку и с нею вышла в коридор.
- Сир Джоакин, вам следовало предупредить за час. А если бы я была не одета?
Он наспех пожрал ее глазами – и тут же задрал нос.
- Миледи, ужин начинается. Все вас ждут!
- Не беда, пускай потерпят.
Она протянула руку, Джоакин долго размышлял, прежде чем подставить ей локоть.
- У-у, юноша, вы растеряли все манеры.
