«Смерть» на языке цветов

Она была здесь среди своих, полноценным членом отличной команды, и эта команда тяжело, медленно, блуждая в полном тумане, но все-таки продвигалась вперед в своем непростом расследовании.

Туман рассеивался. Это Лиля даже не видела, а скорее ощущала. Все ее органы чувств были обострены сейчас до предела, улавливая малейшие изменения окружающего пространства. То ли интересное уголовное дело было тому виной, то ли весна, то ли любовь. Она была влюблена и немного пугалась этого прекрасного, но давно забытого чувства. Работать вместе с Сергеем было здорово. Он действительно был первоклассным опером, запоминающим детали, ловко выстраивающим причинно-следственные связи, не упускающим из виду ни одной мелочи.

Его умению систематизировать информацию Лиля даже завидовала.

— Ну, Серега, у тебя в голове уникальная система хранения существует, — смеялся Ванька Бунин. — Каждая вещь на своем месте, все по полочкам разложено и соответствующим ярлыком снабжено. Мы бы без тебя вконец запутались уже."

"— Я таблицы составляю, — признался Лавров, довольный неожиданной похвалой. — Это меня так когда-то давно мой первый учитель научил.

Майор Варфоломеев, к которому я попал на практику. Всю имеющуюся информацию систематизировать в виде таблиц. А так как у меня хорошая зрительная память, то я просто запоминаю потом их, и все. Они встают у меня перед глазами в любой нужный момент.

Лиля, вернувшись на работу, попробовала сделать так же, и ей понравилось. Действительно удобно. И как она сама до этого не додумалась? Майора Варфоломеева она тоже помнила, когда она только пришла в прокуратуру после института, он еще работал. Это был человек-легенда, раскрывавший самые сложные дела, проводивший головокружительно опасные задержания и лично знающий всех главарей областного преступного мира.

Варфоломеева уважали даже бандиты, уважали и не трогали. Когда однажды кто-то из молодых залетных ранил майора в перестрелке, его тут же наказали по всей строгости, не закона, конечно, а по понятиям, а Варфоломееву носили в больницу апельсины, которых днем с огнем в магазинах было не достать. Апельсины он благосклонно принимал, но раздаривал медсестричкам. Сам не ел, считал неправильным.

Лиля закончила очередную таблицу, в которой систематизировала все, что знала по «цветочному делу», и откинулась на спинку стула, расправляя затекшие плечи.

Взгляд ее снова упал на желтые гвоздики.

— Розовые розы Светке Соколовой, — запела она модный шлягер из своего далекого детства. — Господи, я же больше никогда не смогу смотреть на цветы и не искать в них скрытый смысл. Глупость, конечно, но от этой мысли становится обидно. Я же женщина, мне положено любить цветы и благосклонно принимать их от поклонников, желающих усладить мой взор.