«Смерть» на языке цветов

Холодные колючие осколки рассыпались, чуть царапая кожу, но под этим ледяным дождем было хорошо и радостно, и радость эту можно было пить, как он пил сейчас с Лилиных прохладных на апрельском ветру губ. И синева неба вокруг, и шум столетней лиственницы, растущей рядом с баней, и даже тактичное покашливание топчущейся на пороге Марьи Алексеевны, боящейся спугнуть их своим появлением, только подчеркивали острое чувство счастья, наполнявшее Лаврова. Если бы месяц назад ему бы кто-нибудь сказал, что он может быть так неприлично счастлив, он бы ни за что не поверил.

* * *Если бы еще месяц назад кто-нибудь сказал, что можно быть такой счастливой, она бы ни за что не поверила. Вся боль и грязь оказались смыты, как и не было их в ее жизни. Просыпаясь по утрам, она тут же начинала петь что-нибудь незатейливое. И, собираясь на работу, прихорашиваясь перед зеркалом, думала только о том, что все хорошо, а будет еще лучше. Все химеры разогнаны по своим пыльным углам, все страхи побеждены, вся несправедливость исправлена.

Она никому не собиралась отдавать того, что по праву принадлежало ей.

И каждого, кто посягал на ее собственность, неизменно ждало наказание. Двое уже наказаны. Теперь очередь еще двоих. И им она приготовила участь гораздо более страшную, чем смерть.

Она вовсе не считала себя жестокой. Отнюдь. Жестокой была жизнь, неизменно отнимавшая у нее все, что было ей дорого, и оставляя взамен эрзац чувств, интересов, ценностей. Она лишь восстанавливала справедливость, а для этого годились абсолютно все методы."

"Она вспомнила, как ходила в университет, чтобы взглянуть на Митькину новую пассию.

Надо же, столько лет держался, и вот на тебе. Попался в капкан классического изречения «седина в голову, бес в ребро». А зря. Не изменил бы жене, и эта молоденькая влюбленная курочка с широко распахнутыми наивными глазами осталась бы жива-здорова. Всю жизнь бабы страдают от любви к нему. Уксус пьют, вены режут, теперь вот с крыши кидаются… Вспомнив про разрезанные вены, она даже захихикала невольно. Нет, все-таки Митька — неумный человек. Как он мог поверить, что его нежная женушка действительно способна лишить себя своей драгоценной жизни? Не раскусить, что это всего лишь игра, представление для доверчивой публики, мог только форменный идиот. Что ж, Митенька — не птица Говорун, никогда не отличался умом и сообразительностью. Если все и дальше пойдет так, как идет, то будет этому Муку наука.

Он ответит за все, что сотворил. А она наконец-то освободится от него. В ее зависимости от него, звука его голоса, его широких шагов, которую она никак не могла избыть, крылось что-то болезненное.