2
0Когда маска повернулась в его сторону и сквозь круглую прорезь в черной ткани вверх-вниз метнулось белое веко, он понял, что это Мамонт. И с трудом сдержал радостную улыбку.
* * *Оказалось, что сегодня прачечная и что Денис опоздал. Он прибежал туда, когда мать собиралась полоскать белье и набирала в широкой проржавевшей ванне крахмал.
Чемодан с бельем она, естественно, перла через весь город сама.
— Извини, — сказал Денис, забирая у нее здоровенный, на полведра, половник. — Совсем из головы вылетело.
— Ты бы хоть пиджак свой снял, — сказала мама. — Весь в пятнах будет.
— Потом.
— Бессовестный.
— Я забыл, ма. Честно.
Поход в прачечную — элемент ритуала под названием «хороший сын». Точнее, один из многочисленных элементов. «Хороший сын помогает убирать в квартире» — сколько Денис себя помнил, он мыл полы по понедельникам и четвергам. «Хороший сын помогает по хозяйству» — хлеб, молоко и картошка тоже всегда были на нем. Но прачечная — гораздо главнее: это действо наглядней остальных. В последний год не всегда получалось исполнить четверговый долг по уборке, потому что по четвергам чаще всего собирался отряд.
Эти погрешности омрачали светлый облик «хорошего сына», но они оставались внутри семьи. Мать, конечно, ворчала и взывала к его совести, но без особой болезненности и надрыва: больше всего она боялась «общественного мнения».
Поэтому поход в прачечную считался основным и особо важным мероприятием, демонстрирующим всем — и дворничихе Нинке, и соседке Марии Львовне, и этому индюку Станиславу Павловичу, и прохожим, и случайно встреченным сослуживцам, и постоянным посетителям прачечной — незыблемость культивируемых в семье вечных ценностей: чистоты отношений, взаимной заботы и взаимной любви хорошей матери и хорошего сына.
— Я встретила Маргариту Семеновну, а она и спрашивает: что же вы сегодня одна-одинешенька? И смотрит так ехидно…
Насчет «одна-одинешенька» у матери комплекс. Она пыталась «устраивать личную жизнь», но ничего не вышло. А невостребованность ранит душу больнее всего.
— Не обращай внимания, — бодро ответил Денис. — Может, мы встретим ее на обратном пути.
Он поднес ведра к гудящей стиральной машине, потом набрал еще ведро синьки. Мама сидела на чемодане, глядя в круглое окошко, за которым металось из стороны в сторону белье. На ней какое-то старое растянутое платье с кружевным воротничком, босоножки на маленьких скошенных каблучках. Босоножкам лет двадцать. Мать терпеть не может спортивные костюмы и теннисные туфли, она не наденет их даже для того, чтобы вынести мусорное ведро.
