2
0Еще раз — в то же место. Дверь распахнулась, громко врезалась в стену.
Посреди комнаты валяются несколько стодолларовых бумажек. На глазах закрывается дверь в туалет, щелкает замок. За дверью слышатся шепот и шум воды в бачке.
Опьяненный легкой победой и азартом, не задумываясь о последствиях, Денис дергает ручку и бьет кулаком по замку.
— Эй! — каким-то не своим голосом закричал Болто. — Что за дела?
— Открывайте, вы окружены! Руки поднять, выходите по одному! — крикнул Денис по-английски и еще раз дернул ручку. Потом, сообразив, повторил то же по-русски.
В номер забежал раздетый до пояса Арчи, весь благоухающий каким-то незнакомым Денису дезодорантом. За ним — Клаус с бутылкой пива в руке. Они стали толкать Дениса в грудь, словно школьники, разогревающие себя перед дракой.
— Факъю, он хотел замочить нашего Болто!
— Ты кто такой, говнюк, факъю?
Денис отступал, приглядываясь к черной эспаньолке на подбородке Арчибальда; интересно, как он будет петь свой хип-хоп с вывернутой челюстью?
Тут, на счастье, подоспели комитетчики из «Волги».
Старший сунул под нос Арчи какую-то красную книжечку, второй просто подошел к Клаусу вплотную. Извинились на деревянном бруклинском наречии и вытолкали музыкантов за дверь.
— Они там, — сказал Денис, кивая в сторону уборной. — Болто и тот, второй. У второго, кажется, оружие… А здесь деньги, пятьдесят тысяч.
Он протянул старшему сумку и только сейчас подумал, что не знает наверняка — есть там деньги или нет.
— Я прикончу эту обезьяну, мать вашу греб! — раздался грубый голос из санблока.
— Я ему полдула в пасть запихал! Если не хотите международного скандала — вон из номера, живо! Пушки бросьте перед дверью! Ну!
— Ты что, мудак, боевиков насмотрелся? — крикнул Холмс.
Комитетчики напряглись и посмотрели на Дениса так, словно это он захватил в заложники американского гражданина Болто Лагуша с носом, похожим на недоеденный чебурек.
— Иди отсюда, — сказал старший и достал портативную рацию. — Не путайся под ногами.
Денис хотел выругаться, но сдержался. Это ничего не изменит. Эти парни не воспринимают его всерьез.
Гнома на ковровой дорожке уже не было, и коридор уже не был пустым, скорее наоборот. Теперь здесь возбужденно толклись все «пургены», за исключением Винса, постояльцы, горничные, гостиничные проститутки, шустрые мальчики из казино, мелькали белые куртки поваров.
