2
0Для матери это было ударом. Она еще до сих пор от него не оправилась.
— Как будто в помойное ведро белье кладешь, — сказала мама, заглядывая внутрь центрифуги. Барабан какой-то коричневый, в потеках. Крепежный болт, что торчит по центру, расшатался, вокруг него ржавое пятно.
— Так вы будете отжимать или нет, граждане?
Женщина в цветастой косынке на голове подкатила к центрифуге свою тачку с бельем. У нее широкое раскрасневшееся лицо, непонятно — то ли она улыбается, то ли у нее просто щеки все время расползаются в стороны.
— Нет, — подумав, сказала мама.
Денис без лишних слов покатил белье в конец длинной очереди.
— Здесь все машины одинаковы, ма, можно не сомневаться. Если не хуже.
Мама, скрестив руки на груди, смотрела, как женщина с расползающимся лицом быстро и сноровисто выгружала в центрифугу свои пододеяльники — такие же пестрые и цветастые, как и косынка у нее на голове.
— Можно подумать, ты часто здесь бываешь, — сказала она Денису.
* * *— Зачем ты туда полез? Зачем сунулся в номер? — спрашивал Мамонт, и непонятно было, осуждает он его или одобряет.
— Но вмешательство требовалось! А никто не шел! Вот я и полез…
— А что бы ты сделал? Один против двоих, с голыми руками на пистолет!
Денис пожал плечами.
— Не знаю… Хотя… Я и сделал! Если бы я сидел в сортире на третьем этаже.
Гном спокойно бы унес пятьдесят тысяч долларов! А я отобрал их и отдал Алешкину…
— Да? — Мамонт сильно удивился. — Они указали в рапортах, что обнаружили сумку в номере… Про тебя вообще ни слова…
— Как же так! — Денис возмущенно вскочил, но Мамонт положил на плечо тяжелую, как бревно, руку.
— Ничего особенного: все борются за показатели. Их представили к наградам. А ты что потерял? Ни звездочки очередной, ни следующей должности. Выписали бы еще сотню, так это я и так устрою!
— Да не в том дело! — с досадой сказал Денис. — Я же не за деньги… Просто все по справедливости должно быть!
— К сожалению, справедливость — самый дефицитный товар, — вздохнул Мамонт. — В этом тебе придется убеждаться всю жизнь.
Денис довольно улыбнулся. Похвала капитана для него много значила.
Справедливость была восстановлена."
"— Раз ты такой горячий, я тебя кой-чему научу, — сказал оперативник и подмигнул. — Смотри!
Молниеносным движением он выбросил вперед руку и схватил Дениса за бровь.
