3
0
Старцев обратился к водителю:
— Отвези его до школы и подъезжай к конторе председателя.
* * *"
"На самом деле горячий чай и свежий хлеб с медом Ивана интересовали меньше всего. Просто хотелось поговорить с человеком, занимавшим беспокойную должность поселкового председателя. Судаков ежедневно мотался не только по поселку, но и по всему району, встречаясь с разными людьми и решая множество вопросов.
«Вдруг Павел Андреевич слышал об убийстве священника? — подумал майор. — Мужик он правильный, член партии, воевал, до Кенигсберга дошел… Вон как в прошлый раз активно помогал! Да, село Челобитьево находится на восемнадцать километров ближе к Москве, но чем черт не шутит?.
Они вошли в скромный кабинет. Судаков предложил стул, сам распалил керосинку и поставил чайник.
— Вот электричеством занимаемся, столбы устанавливаем вдоль дороги. Скоро свет, значит, к нам проведут. Заживем! — с гордостью доложил он. — А ты, Иван, значит, все жуликов ловишь?
— А куда ж деваться? — Майор снял фуражку и вытер рукавом пот. — Днем и ночью ловлю, да только их, гадов, меньше почему-то не становится.
— Да-а, развелось этой парши за время войны.
— Это точно… Сейчас вот убийство священника расследуем, — сказал Старцев и внимательно посмотрел на Судакова.
Тот перестал кромсать ножом свежий хлеб.
— Это не того ли, из Челобитьева?
— Того. Уже слышал?
— Так об этом в поселке сразу заговорили. Его ж ночью убили?
— Ночью.
— Вот. А на следующий день уже вся округа знала.
— Быстро здесь слухи расползаются, — вздохнул Иван, расстегивая верхнюю пуговицу рубахи. Глянув на телефонный аппарат, спросил: — Работает?
— Работает.
— Позвоню?
— Конечно.
Дозвонившись до управления, Старцев попросил телефониста соединить его с отделом.
— Да, слушаю, — поднял трубку Егоров.
— Вася, это я, Старцев. Как продвигается работа?
— Хорошо, что позвонил, Харитоныч! Тут такое дело, — начал заместитель без долгих предисловий. — Комиссар Урусов связался с начальником Главного архивного управления НКВД СССР.
— Знаю такое. Что он ответил? Дела предателей для изучения даст?
— Даст, но вопрос в другом.
— В чем же?
— Всего по Смоленску полицаев получается многовато — около четырехсот человек.
— Да ты что? Неужели около четырехсот? — не поверил своим ушам Старцев.
— Да ты не пугайся, — поспешил успокоить его Егоров. — Во-первых, это за весь период оккупации: с сентября сорок первого по октябрь сорок третьего. Во-вторых, в этом списке шестьдесят процентов — не местные, не смоляне, а с других регионов или же бывшие военнопленные, давшие согласие сотрудничать с немецкой военной администрацией. И, наконец, в-третьих, половины из составленного мной списка уже нет в живых.
