Самый страшный след

— Запомни, Аким: никто не должен знать о том, что мы с тобой похоронили здесь этих людей. Никто!

— Никто. И никогда, — повторил блаженный.

— И о криках забудь. О плаче и о стрельбе также не вспоминай. Не было этого.

— Не было…

— А теперь, сын мой, ступай за тележкой, в которой мы в холода возим уголь и дрова.

Вскоре стукнула дверь небольшой хозяйственной постройки, где хранились дрова с инструментом. Послышался знакомый скрип старых колес.

— Так не годится, — прошептал отец Илларион. — Вези ее к воротам. А я схожу за лампадным маслом.

Спустя несколько минут он вышел из храма с небольшой бутылочкой в руках.

Заперев двери на ключ, старик аккуратно смазал маслом металлическую ось тележки. Скрип исчез.

— Другое дело. Пошли.

Они вышли за ворота храма и направились по улице Красина к дому отца Иллариона.

Вокруг по-прежнему было тихо. Сумерки превратились в непроглядную темень. Лишь кое-где светились тусклыми желтыми пятнами окна в домах.

Шли молча. Впереди налегке вышагивал священник. За ним катил тележку послушник. Он никогда не задавал вопросов, просто с дотошной аккуратностью выполнял любые поручения.

При этом не рассуждал, не вдавался в подробности, в душу с расспросами не лез. И, пожалуй, сейчас отец Илларион по-настоящему оценил его молчание, ибо на некоторые вопросы ответов у него определенно не было.

Москва

Август 1945 года

Сермягина доставили на автомобиле прямо до места жительства — в небольшой поселок с названием «Заветы Ильича». Хотели подвезти к школе, да на главной улочке навстречу попался трофейный мотоциклет поселкового председателя Павла Андреевича Судакова.

— Останови, — попросил водителя Старцев. — Мой знакомец.

Помогал по одному делу…

Майор вышел из машины, поприветствовал председателя, пятидесятилетнего мужчину, поблагодарил за понимание с Сермягиным.

Судаков расспросил о здоровье, о делах, осторожно предложил:

— Может, чайку со свежим хлебцем и медком нового урожая? Вон моя контора — на углу улицы.

Старцев поглядел на часы. Вечерело. В отделе управления в данный момент работали Олесь Бойко и Вася Егоров. Первый инструктировал сотрудников охраны, которым завтра предстояло дежурить в больнице на Соколиной Горе. Второй занимался архивными делами предателей, служивших под немцами в оккупированном Смоленске.

Баранец, Горшеня и Ким встречались с Шандором в мытищинском таборе. Саша Васильков провожал Валентину домой. Вроде все при деле. До встречи в отделе, назначенной на двадцать один час, время было.

— Не откажусь, — согласился Старцев. И, открыв заднюю дверцу автомобиля, протянул руку: — Ну, прощай, Иван Лукич. Спасибо тебе за помощь. Приятно было познакомиться.

Тот крепко пожал майору руку:

— Обращайся, тезка, хорошим людям завсегда рад помочь.