3
0Куришь?
— Да, пристрастился недавно…
— Догадываешься, по какому я делу? — чиркнул спичкой Иван.
— По поводу убийства нашего священника?
— Именно. Ты чего же промолчал о пропавшем послушнике, когда водил моих сотрудников на осмотр места преступления?
Вопрос прозвучал строго. Парень переменился в лице и едва не поперхнулся дымом.
— Так я это… не знал… — запинаясь, начал он, — не знал я, товарищ майор, что вас события такой давности интересуют.
— Запомни раз и навсегда, Фролов: следствие интересуют любые подробности, так или иначе связанные с преступлением. Даже самая мелочь может стать ключиком к его разгадке.
— Так это… Ну да, жил при церкви послушник… странный такой… плохо говорил…
— Хватит мямлить, лейтенант! — гаркнул майор. — Ну-ка, соберись и докладывай по существу! Возраст, имя, особые приметы?
— Документов у него не было — об этом меня сразу предупредили, когда принимал должность. Выглядит лет на тридцать — тридцать пять. Имя… не помню, товарищ майор. Из особых примет только то, что странный. Про таких говорят — «блаженный».
— Соображает и говорит плохо, зовут Аким, верно?
— Точно — Аким! — обрадовался инспектор.
Старцев вскинул на лейтенанта удивленный взгляд:
— Не заметил, говоришь?
— Нет.
— И когда же он исчез?
— Точно сказать не могу. Он же при церкви жил, на людях не появлялся. Народ поговаривает, что пропал он месяца за три до смерти отца Иллариона.
— Не раньше? По моим сведениям, за полгода.
— Нет, товарищ майор, — уверенно мотнул Фролов головой.
Иван знал, что Егоров подробнейшим образом опросил участкового при первой их встрече. Подобный опрос, а также беседы с другими людьми, лично знавшими потерпевших или жертв, являлись одной из главных обязанностей сотрудников уголовного розыска. И все же он задал Фролову обычный в таких случаях вопрос:
— Что ты сам можешь сказать по поводу убийства? Есть какие-нибудь мысли?
Помявшись, участковый признался:
— Уверен: отца Иллариона убили цыгане.
— Обоснуй.
— Понимаете, он ведь тут на самом деле для многих был добрее и заботливее отца родного. Устроил при церкви что-то вроде воскресной школы, обучал детишек грамоте, болезни лечил, помогал дрова заготавливать, дома ремонтировать. А несколько раз даже речь на общих собраниях держал, призывал бить фашистскую гадину. Сомневаюсь, чтобы кто-то из местных поднял на него руку.
