Самый страшный след

Вернее, как сторожем… Зимой все больше в кочегарке — угольком топим, чтобы детишкам и учителям не мерзнуть. Ну а летом, чтобы при деле быть, — я сторожем. Хотя чего там сторожить-то? Детей пока мало, всего три класса, да учительская. До сторожей я в инвалидной артели обувку шил. А еще раньше — у станка на костылях стоял.

— Ого! Это же тяжело.

Сермягин пожал плечами.

— Легкости в моей жизни после операции не добавилось. Разве что килограммов семь весу потерял. Когда ногу-то оттяпали, мне и тридцати не было. Чего ж, думаю, дома-то сидеть? Это только к смерти готовиться.

Вот и пошел по заводам место себе искать…

Вернувшись с похорон отца Иллариона, они пообедали в столовой Московского уголовного розыска и поднялись в кабинет. Баранец, Горшеня и Ким отсутствовали. «Должно быть, объезжают последние московские клиники», — решил Старцев и предложил гостю присесть. Тут же при нем позвонил поселковому председателю Павлу Андреевичу Судакову, объяснил в двух словах ситуацию и договорился, чтобы Сермягина подменили на ближайшие сутки.

В процессе беседы Егоров достал бутылку водки и налил солдату полстакана.

— А вы? — спросил он.

— Пей, Ваня, — отмахнулся Старцев. — Мы на работе. Не дай бог, начальство нагрянет.

Сермягин выпил, закинул в рот зубчик чеснока, откусил хлеба. И начал отвечать на вопросы…

— …Поначалу устроился я на «Борец». Нашли мне там сидячую работу — центровку снарядов для «катюш» проверял. Потом, значит, перевели меня на «Компрессор». Оттуда я уж сам перебрался на «Красный пролетариат» — все поближе к подвалу, где я тогда проживал."

"— А как же в артели оказался?

— Тяжело все же на заводах-то, — признался солдат, потянувшись за предложенной папиросой.

 — Режимный военный завод, братцы, все равно что лагерь за колючкой. Там тебе и дисциплина, и требования, и надзор. На пять минут в проходной опоздал — пайку хлебной карточки урезали. За двадцать минут опоздания — тюремный срок на четыре месяца. На всех заводах свои похоронные бюро. Слыхали про такое?

— Слыхали, — чиркнул спичкой Старцев. — Бывало, что народ в тылу помирал прямо на работе. На «Серпе и молоте» пацаны засыпали на теплых кучах шлака и травились во сне угарным газом.

На «Станколите» парень над станком заснул — на шпиндель намотало. На Автозаводе зимой трое под маневровый угодили.

Сермягин выпустил клуб дыма.

— Да уж, всяко бывало…

— Но ты же нормальный, Вань. По тебе не скажешь, что ты опаздывал.

— Дык я и не нарушал.

— А чего ушел с оборонных? Там ведь и пайка, и зарплата.

Тот с неохотою признался:

— К режиму-то я на самом деле привычный. Просто тяжеловато мне приходилось среди здоровых.