0
0И курю, лёжа навзничь.
Яра будет сейчас рычать.
Но мне плевать. Потому что я очень пытаюсь этот скандал не закатить. И сигарета мне в помощь! Чтобы уравновеситься как-то, и выдать ей спокойные, сухие, обоснованные претензии.
Звук бегущей воды, потом шум фена…
Бросаю сигарету в стакан, оставленный на тумбочке. Тянусь за следующей.
Смотрю в потолок, на то, как клубится дым, и слушаю, как открываются и закрываются шкафы.
Яра не рычит. Молча приоткрывает балкон.
— У меня есть что сказать.
— Давай, когда я вернусь.
— Нет.
Слышу, как красится возле зеркала.
— Мне неприятно, что какой-то мужик делает тебе больно, и я не имею морального права разбить ему табло.
— Вань, я сама разобью. Обещаю.
— Мне неприятно, что кто-то решает где и как ты проводишь ночи.
— Многие люди работают в ночную смену, это не трагедия.
— Мне неприятно…
Накаляюсь еще сильнее, поднимаясь на локтях.
— Оо! — дёргается мой глаз.
Яра в вечернем черном платье с высоким вырезом на бедре, натягивает чулок.
— Ночная смена? Элитной шлюхой? — взрываюсь я тихо, теряя тормоза.
— Зольников, края не теряй, — рассерженно.
— Это что за “оперативка” такая, м?
Опираясь спиной на стенку застегивает высокий бежевый сапог, облегающий ее ногу как вторая кожа.
— Так надо.
Кладёт в дамскую сумочку ствол, предварительно проверив магазин.
— Кому надо?
— Иван! — рявкает на меня. — Хватит. Просто… поддержи меня немного!
Встаю с кровати,
— В чем поддержать? В ночных выгулах с шефом? Или ты не с ним?
— С ним, — оскаливается на меня.
В груди моей атомные взрывы. И если я их сейчас не выплесну наружу, то меня к хуям разнесет.
Ударом, доламываю нашу дверь в ванную.
— Так… — медленно выдыхает Яра.
Мы сталкиваемся взглядами.
— Зольников. Я обещала тебе верность. Я ее храню. Если что-то изменится, я сообщу. Обманывать не буду. Чтобы ты смог… решить сам, как быть дальше.
— Что ты сказала?!..
То есть ты не исключаешь такой поворот событий??
— У меня сейчас… ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛЫЙ МОМЕНТ! — теряя контроль кричит на меня.
Пальцы трясутся, застегивая сумочку.
— Яра… По-моему, настал момент делать выбор! И он не должен быть тяжёлым. Если ты всё ещё любишь меня.
— Не стоит у меня выбор! Нет его! Доверяй мне. Это — работа. Ты тоже не идеален, Зольников. Я же терплю.
Я словно, блять, в пропасть лечу какую-то.
Зачем ты это делаешь?! Это нагиб за ебучую Лидочку?
Ну это же глупо! Это мелко! Это пусто!
— Иди-ка ты нахрен тогда, любовь моя! — развожу руками.
— На хрен? — леденеет ее взгляд.
— На хрен, — леденею внутри.
И всё между нами леденеет…
Холод — это больно.
— Ок, — сухо бросает она, хватая шубку. — Ок! Пошла…
Дверь хлопает.
Я падаю в нашу кровать.
Нет, это не первая наша ссора. Но мы никогда не ссорились раньше из-за каких-то телок или мужиков.
