4
0Я боялся, что Лили будет смущена, не захочет видеть Адриану рядом. Но похоже, проблема не в ней. Чего я не ожидал, так это реакции Адрианы.
Она отворачивается от малышки, старается не смотреть на неё и всё время трёт глаза, как будто действительно плачет. Да что с ней такое?
— Не всё в этом мире в моих силах, дочка, — говорю я, укутывая малышку в одеяло. — Будем молиться богам, чтобы ей сопутствовала удача, и тогда она сможет погулять с тобой, и вы будете гулять сколько угодно.
— А можно Адриана мне почитает? — спрашивает Лили.
Я перевожу глаза на Адриану и поднимаю брови вопросительно. Ивар Стормс, привыкший приказывать, волнуется, согласится ли девчонка почитать сказку? Размякло не только моё тело, но и мой дух.
Стоит ли мне беспокоиться? Какая разница… Почему-то рядом с Адрианой всё кажется уже не таким важным, все вещи, что не связаны с нею. А то, что дочка так странно и стремительно прониклась к ней симпатией… Это ли не знак свыше?
Не верю во всю эту чушь, но Лили не так-то просто сходится с людьми. Мне пришлось сменить десять нянечек, прежде чем удалось найти подходящую. А тут... Похоже, она прониклась к Адриане с первого взгляда. Чудо, не иначе.
Но почему её руки дрожат? Она что, не любит детей и всё это ей неприятно? Пытаюсь понять по лицу Адрианы хоть что-то, но я, похоже, перестал видеть людей насквозь с некоторых пор."
"Дракон недовольно хмурится, но внимательно наблюдает вместе со мной, как Адриана с едва заметной дрожью в руках принимает большую книгу со сказками от нянечки.
«Если она не любит детей, она не сможет стать хорошей матерью ни для Лили, ни для нашего наследника», — читаю я в глазах дракона то, о чём думаю сам, и сердце моё неспокойно трепещет.
«Девочка просто волнуется. Не хочет ударить в грязь лицом перед князем и его дочерью. Всё же очевидно». Я говорю эти слова, успокаивая самого себя. И мне почти удаётся. Но только почти.
— Какую ты хочешь сказку? — тихим голосом спрашивает Адриана, и от сердца сразу же отступает вся тревога. Я слышу в этом голосе такую любовь и участие, что вспоминаю с горечью собственное детство с холодной безразличной матерью и старыми чопорными няньками, которые испытывали к детям в лучшем случае терпеливое отвращение, а в худшем — подлинную ненависть, которую не особенно скрывали, исполняя свои обязанности.
— Я хочу про зайца и соломенную шляпу, — говорит Лили и закрывает глаза.
— Хорошо. Значит, почитаем про зайца.
Смотрю на тонкие красивые пальцы Адрианы, перелистывающие страницы, на её глаза, чудесно красивые глаза, ищущие нужное место. Она больше не дрожит. На лице её едва заметная улыбка. Когда она находит то, что искала, она слегка поднимает брови и переводит взгляд на Лили.
