6
0Радужки состоят из сдвигающихся секторов, в некоторых из которых загорается голубоватый свет, и эти радужки утоплены в шарах белков.
– Механика, – произносит Арен, протягивая руку и касаясь дрожащими пальцами скулы Ланабет. Её зрачки раскрываются шире, приводя в движение пласты радужек, разжигая в них голубоватый свет.
Немного жутко, но я стараюсь не выдавать лёгкого страха. Есть в таких глазах что-то противоестественное, и к ним надо привыкнуть.
– Видар поделился с Лином наработками паттуринцев. Магию я не вижу, но материальные предметы – вполне, – она поглаживает Арена по груди.
– Да, конечно, мама, – он проводит пальцем до припухшего уголка её века. – Как аккуратно сделано.
Это точно: просто изумительно, что глаза так быстро прижились, и после сложной операции осталась лишь лёгкая отёчность век.
Сжав руку Арена, Ланабет отводит её от своего лица, насмешливо журит:
– Полюбовался и хватит, ещё успеешь насмотреться, – разворачивается ко мне.
– Ой, да, – я бросаюсь в замок забрать оружие.
В дверях оглядываюсь: Ланабет слегка ударяет по ладони Арена, снова пытающегося потрогать её лицо.
– Ну, мам, – обижается он. – Это же так невероятно…
– Но это не повод щупать мои глаза, мне Лина с Видаром хватило, они вокруг меня чуть не хороводы водили и жаждали понаблюдать, я еле сбежала, а теперь ты туда же.
Усмехнувшись, устремляюсь к нашим с Ареном комнатам.
Безымянный ужас вновь напоминает о себе гулким ударом, сотрясшим весь Эёран.
Мир плачет от боли…
***"
"Восемь дней сливаются в один бесконечный день сурка: утром тренировки с Ареном, днём – с Дарионом, ребятами и гвардейцами, вечером – лёгкая бодрость от лютни Геринха и часовые всматривания в магические потоки, даже если во время боевых практик я занималась тем же, и после – глубокая бездна сна без сновидений.
А потом утро, рассказы Арена о закупках оружия у прижимистых гномов, инструктаже населения на случай эвакуации, стягивании армий к Пат Турину.
