Обманутая жена

Он каждый раз обжигал ее, пугая в той, другой жизни. Я смотрел на нее своими пронзительными, пугающими ее глазами, в своих фантазиях уже давно раскладывая ее в нужных мне позах.

Она не хотела быть частью моих фантазий. Ведь чувствовала, что такие, как я, не ограничиваются фантазиями. Они действуют и берут то, что им приглянулось. И для них не важно, какова цена или риск на пути к достижению цели.

– Должна, и знаешь это. Я ведь тебе говорил – моей будешь, Очаровашка! Твоя судьба предрешена с того момента, как ты впервые попалась мне на глаза, – одержимо шепчу, овевая ее лицо своим мятным дыханием.

Наверняка гадает, когда я успел подойти так близко?

Ее мысли так легко читаются на бледном от испуга личике.

Нервно вздыхая, девушка предпринимает попытку оттолкнуть меня, но мои руки перехватывают ее маленькие ладошки, забирая их в плен и переплетаясь с ними.

– Я скучал, – рокочет мой голос, полный предвкушения ее близости. – Лежал ночами без сна, представляя нашу долгожданную встречу.

– Отпусти! – умоляет она, наверняка чувствуя, как щиплет глаза от подступающих слез. – Ну зачем я тебе? Разве мало девушек на свете? Зачем тебе я? Несчастный инвалид, который не может даже увидеть тебя? – Эла предпринимает последнюю попытку воззвать к моему разуму и человечности.

Ее трясет от мужской близости настолько, что губы начинают дрожать, а зубы – клацать друг о друга. Старые страхи не так-то просто побороть. Ее отец хорошо постарался, чтобы она никогда не расставалась со страхом чужого присутствия рядом. Но, даже зная всё это, я не в состоянии предоставить так необходимое ей личное пространство.

– Девушек много. Но ты одна, – чеканю я с какой-то щемящей сердце нежностью, которую не знал никогда ранее. – И плевать мне, что ты слепая. Слепая, глухая, без ног – на всё плевать! Ты – моя Очаровашка, я так решил, и тебе придется принять это и смириться!

Эла

Я вскочила с отчаянным криком, пытаясь разогнать темноту, что уже должна бы стать привычной, но не стала. К такому нельзя привыкнуть. Сердце всё еще живет надеждой, что однажды, очнувшись от очередного кошмара, я смогу увидеть свет.

Мне нечего было больше бояться, но страх всё еще довлел надо мной.

Пусть и не наяву, но в моих кошмарах я всё еще была под властью того чудовища, что звалось моим отцом. Хотя он недостоин был называться даже так.

Какой отец разрешит своему ровеснику чинить такие бесчеловечные вещи с единственной несовершеннолетней дочерью?

Ужасы, пережитые мной, до сих пор не оставляли меня в покое, из раза в раз возвращая в те ненавистные ночи, полные боли и стыда.

Я сбежала, думая, что оставила те ужасы позади, но человеческая память – подлая штука, помнящая всё и мучавшая меня воспоминаниями изо дня в день.