7
0Настолько, что понятия “возраст” не могло быть к нему применимо. Нет, оно еще, к тому же, все это “время” провело только в двух состояниях - в битве и в ожидании этой битвы.
Это была сама война.
Сама война пришла к Хаджару, чтобы иметь с ним слово.
- Рыцарь Зимы, - кивнул Хаджар. - Зачем тебя послали ко мне?
- Ты отринул слова посланников двора Лета, - вонзив меч перед собой, Рыцарь, именно так, с большой буквы, сложил на гарде ладони. С пальцев латных перчаток стекала кровь. Не успев упасть на снежный покров, она превращалась в кристаллики прозрачного льда, улетавшие по воздуху куда-то дальше. - Это похвально. Воину Зимы не пристало слушать Лето. Ибо пока мы воюем - они пируют. А пока они воют - мы умираем.
Возможно в этом была какая-то философия, но Хаджару было достаточно того, что прозвучало красиво.
- Я пришел к тебе, чтобы услышать самому, а через меня услышали и те, кто слушает, - закончил Рыцарь.
- И что же я должен произнести?
- Имя ветра, которое ты узнал.
- Разве имена знает так мало существ? - удивился Хаджар.
Он лично знал как минимум нескольких, кто использовал истинные имена.
- Тысячи тысяч и больше, - все тем же потусторонним тоном ответило существо. - И каждый из них произносил нашим посланником первое услышанное им имя.
- И что после этого?"
"- Слишком много вопросов, Северный Ветер. Я уважаю тебя, как воина Зимы. Того, кто однажды, после того, как падет на полях своей войны, будет сражаться со мной плечом к плечу в бесконечных битвах и пить лучшую брагу на нескончаемом пиру. Не позорь себя, мой будущий брат. И не позорь нашего братства. Произнес имя, которое услышал.
Хаджар посмотрел на огромную фигуру. Груда железа в которой… он совсем не чувствовал присутствия плоти… хотя бы такой же “искусственной” как у Хельмера или Фреи.
Имя ветра было не трудно услышать. Оно всегда кружилось рядом.
И Хаджар произнес его.
И Рыцарь Зимы услышал.
- Это действительно истинное имя, - вынес он свой непререкаемый вердикт.
- И что теперь?
- Теперь ты принесешь клятву.
- Кому?
- Себе, мой будущий брат. Ибо нет для идущего по пути клятвы более верной и так же лживой, чем та, что он приносит сам себе.
Глубоко… слишком глубоко для человека, который только что содействовал тому, чтобы отнять у матери трехлетнего ребенка.
Впрочем, достаточно об этом.
- Принеси клятву своей кровью, самому себе, воин Зимы, что никогда не расскажешь того, как ты услышал это имя и не поведаешь это имя никому другому. Ни живому, ни мертвому, ни прошлому, ни настоящему, ни будущему. Ни реальному, ни вымышленному. Ни тому, что в четырех мирах, ни тому, что между ними. И эта тайна уйдет вместе с тобой дальше, среди бесконечности звезд и троп между ними.
За пафосными речами Рыцаря крылась вполне себе обычная клятва о неразглашении.
