5
0
– Тебе с той стороны не холодно?
– Мне ни с какой стороны не холодно. Мне местами даже жарко.
Он подумал и осведомился:
– Какими такими местами?
И они какое-то время возились под одеялом, прижимаясь и трогая друга друга, и это было так прекрасно, так правильно – трогать друг друга, обниматься, сплетаться, сходиться телами, приноравливаться и приспосабливаться к этому новому чувству, когда ничего не запрещено и ничего не опасно, и все еще впереди, и никто и никогда их друг у друга не отнимет.
Они же есть!..
Вот эта рука есть – твердая, непривычная, прекрасная, пальцы все в цыпках. Можно поцеловать пальцы и озаботиться спасением их от цыпок. А как же?.. Эта рука теперь принадлежит ей, и она должна о ней как следует позаботиться! И щека есть – щетинистая, обветренная, с неровной полосой, как будто выжженной загаром. Лоб, подбородок и кожа под глазами значительно светлее щек, это потому, что он катается в очках и куртке! И шея, как у римского легионера, широкая и сильная, очень красивая. Ах, какая красивая шея!.. И все остальное тоже прекрасно – и дальше, и ниже, и шире, и больше!.. И всего этого так много, и все это так интересно, и можно изучать и прилаживаться, и ничего, ничего не бояться!..
– Как ты мне нравишься, – сказала Алла. – Везде нравишься. У тебя замечательные руки.
– А ноги?
Она захохотала и стала брыкаться. Замечательные ноги, длинные, твердые, сильные, как-то в один момент со всех сторон прижали её к простыне, и она больше уже не могла брыкаться. Прямо перед собой она увидела его серьезные серые глаза, очень светлые, странно светлые на загорелом лице.
– Ты ела яичницу, – сказал Павел тихо. – Ты её просто ела, потому что тебе очень хотелось есть. У тебя ухо двигалось и завиток вот здесь. У тебя завитки, знаешь?.. И щеки горели. И я в тебя влюбился. Я просто так влюбился! Я тогда еще не знал, какая ты на самом деле.
– Какая?
– Подходящая. Ты очень мне подходишь.
– Павлуш, я старая дева, синий чулок и большой начальник.
– Ты моя девушка, прекрасная красавица и маленький лемур.
Ох, какое счастье. Какое это счастье, что она – лемур.
– Почему я лемур?
– Потому что таращишь глаза и сидишь на дереве.
– Я сижу на дереве?!
– Ты сидишь на дереве и выпучиваешь глаза. Не знаешь, что делать. А я знаю. Я точно знаю, что делать.
– И что делать?..
Она уже почти не могла дышать, и его близость, только что бывшая уютной и безопасной, стала острой, горячей, волнующей.
…Нееет, она знает, что делать! Она лемур и сидит на дереве, но всё-таки знает, что делать! И с упоением и восторгом она делала всё, что хотела, и столько, сколько хотела.
Страсть – быть, жить, отдать, взять.
Начать. Продолжать. Гореть. Изнемогать.
Он знает, что делать. И я знаю, что делать.
