10
0На каменистом пляже вместе с ними были две-три немолодые пары.
Однажды, пока муж плавал, к Ане подошел приятный старик, еще крепкий, синеглазый, в стиле Хемингуэя, и спросил, как проходит отдых. Она что-то ответила. Он снова что-то спросил. Разговор был малосодержательным, но для Анны Баиловой этот человек оказался единственным собеседником за последние месяцы.
Когда Икар выходил из воды, она заметалась, шепнув старику:
– Немедленно уходите!
– Вам надо бежать, красавица. – Хемингуэй внезапно сделался крайне серьезным.
Он не договорил, резко развернулся и энергично зашагал в обратную сторону.
– Что ему было нужно? – спросил муж, взяв Аню за подбородок.
– Спрашивал, где здесь лучшая кухня. В каких столовых, кафе… – равнодушно ответила она.
– И ты ему ответила? – напирал Икар.
– Сказала, что мы с мужем едим у хозяйки…
– Зачем ты говорила с незнакомым мужчиной?
– Потому что люди разговаривают, люди общаются, в этом смысл социума. Ты не думал об этом?"
"Аня дрожала.
На следующий день пара перебралась на еще менее уютный, дикий пляж. Там до конца отпуска не было ни души.
* * *Мысль о побеге свербила мозг. Аня отдавала себе отчет, что со связями Икара ей далеко не уйти. Да и цербер Альбина всегда начеку.
Родившийся план был далек от идеала. У лучшей подруги намечался день рождения. Аня знала, что, как и раньше, отмечать будут дома, на Шаболовке, одна станция метро от нее по оранжевой ветке.
За неделю до мероприятия жена Баилова разрезала на длинные полосы самую крепкую в доме простыню и тугой косичкой сплела из нее три веревки разной длины. Трудилась она несколько дней во время якобы послеобеденного сна, когда Альбина готовила на вечер жаркое с картошкой и не могла отойти от плиты.
Праздник приходился на субботу.
Аня на цыпочках прошла на кухню, беззвучно сняла со стены молоток для отбивания мяса, остановилась на секунду, выдохнула и жахнула тупым рифленым концом Альбине по голове. Церберша выронила тарелку и даже не охнув, не обернувшись, рухнула на пол.
