Брошенка

Но сесть в тюрягу из-за подобной мрази и оставить своих детей чужому мужику… Чересчур даже для него.

Напуганная Лиана клялась и уверяла, что не знала о понатыканных в её квартире камерах, во что не верилось от слова «совсем».

— Думаешь, я настолько идиот, а? — тряхнул её так сильно, что девица задрожала. — Что тебе нужно от меня?! Зачем ты приехала сюда?!

— Я же говорила… Меня шеф послал… Послал присматривать за нашей сделкой и немного подучиться… — всхлипывая, закрывалась от него руками, но Варламова это мало волновало.

— Подучиться?! Как мужиков на бабло разводить, подучиться, да?! — схватил девушку за волосы, не помня себя от ярости, и ткнул ей в лицо снимками. — Этому, блядь, подучиться?! Говори, что твоему шефу от меня нужно?! С каким он заданием тебя сюда прислал?!

Дверь его кабинета была приоткрыта, а за ней столпилась куча народа.

— Вячеслав Николае…

— Вон отсюда! — заорал на секретаря и та унеслась со скоростью света, захлопнув за собой дверь. — Ты будешь говорить или нет?! — вновь рявкнул на Лиану, приземляя кулак на стол прямо перед её лицом.

— Я сказала уже! Нечего больше говорить! — девушка снова плакала, а он снова запугивал её, но так ничего и не добился.

Допрос с пристрастием длился целый час, но ничего нового не обнаружилось. Девка упорно твердила одно и то же, а его терпению подходил конец.

Велел охраннику выкинуть дрянь из офиса и больше не впускать, сам же решил пойти на встречу с шантажистом, если таковой имеется и это не выдумка больной сучки.

На всякий случай вытащил из сейфа пистолет, проверил его боеготовность. Кто знает, как там дело пойдёт…

После обеда позвонила Нина, а он, увидев её фото на дисплее, нервно поправил галстук. Может всё-таки стоит с ней поговорить? Объяснить как-то… Но как, блядь, объяснить измену?! Разве она поймёт? Да он сам не понял. Даже не попытался её понять. И никогда не примет этого."

"Но в то же время от мысли, что она обо всём узнает, становилось страшно. Он представлял выражение лица жены, когда она будет просматривать эти снимки и внутри всё в комок сжималось. Да, когда она сказала о разводе, Варламову хотелось причинить ей боль. Лютую, нестерпимую.

Но узнать об измене чересчур больно. Так больно, что глаза слепнут и ноги подкашиваются. Хотя, вполне возможно, что она этого не ощутит. Ведь не любит его больше. И как давно не известно. Может у неё вообще эти отношения давно, а он, придурок, жил и не догадывался.

Но в любом случае, он должен сделать всё возможное, чтобы Нина не увидела эти фотографии. Она мать его детей и этого не изменит ничто.

— Да? — ответил, когда звонок повторился.

— Здравствуй, — поздоровалась бесцветным тоном, а Варламову показалось, что она заболела. — Мы были в новой школе, детям очень понравилось.