Брошенка

— А я теперь свободная женщина, Юль. Как хочу так и выгляжу.

Юлькины глаза полезли на лоб, а лицо вытянулось. Я бы обязательно посмеялась над выражением её лица, если бы могла смеяться. Если бы горло не сдавливало тисками.

— Таааак, — выдохнула и, схватив меня за руку, потащила на кухню. — Вино есть? Открывай!

Мне пришлось долго собираться с силами, чтобы, наконец, заговорить об этом. Не каждый день, знаете ли, меня бросает муж после стольких лет счастливого брака. Видимо, не настолько счастливого, чтобы оставаться в нём до глубокой старости.

Боль всё ещё жила во мне, но сейчас она затаилась, прячась за стеной злости и раздражения. Я рассказывала громко, размахивая руками и ругаясь матом, отчего у Юльки глаза стали ещё больше. Да, я сама себя с трудом узнавала. Больше не было спокойной Ниночки. Она ушла в мир боли и там захлебнулась разочарованием. Вместо неё пришла злая сука, которая ненавидела мужа всей душой. Правда, даже она не могла назвать его «бывшим»… Ещё нет.

— И что ты будешь теперь делать?

Я хмыкнула. Вопрос на миллион, конечно… Только я не знала, что мне делать и как жить дальше. Потому что никогда не думала, что однажды останусь одна. Я не готовилась к этому и меня не готовили. Мой любящий муж давал мне железную веру в то, что никогда в моей жизни не случится нечто подобное. А потом сам же её и отобрал. Растоптал на моих глазах и уничтожил. А я из последних сил пытаюсь собрать её кусочки, моей веры… Но уже понимаю, что она умерла.

— Не знаю. А что делают в таких случаях? — глотнула вина и почувствовала, как затошнило.

Когда я ела в последний раз? Наверное, в тот день, когда Слава ушёл.

— Не знаю, мать, — протянула подруга, играя бокалом. — Я, к примеру, купила боксёрскую грушу, назвала именем своего бывшего и лупила её сутками, пока немного не отпустило. Ленка вон пьёт до сих пор да мужиков меняет, как перчатки. У кого как. Главное, чтобы абсистентный синдром не затянулся, а то потом трудно выбираться из этого дерьма.

А мой абсистентный синдром сколько будет длиться? Закончится ли он вообще? Или мне придётся с ним жить годами? Отчего-то казалось, что мне уже не выздороветь. Не прекратится эта ломка. Не заживут эти раны, потому что они очень глубокие, до самого сердца. И кровоточат, кровоточат…"

"— Предлагаешь купить грушу, напиться и трахнуть первого попавшегося мужика? — я горько усмехнулась и, судя по Юлькиному сочувствующему взгляду, очень жалко.

— Как минимум, — подруга ободряюще улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Так, всё! Решено! Тебе нужна работа! И у меня даже есть один хороший-прехороший вариантик.

Раньше, когда Юлька говорила таким предвкушающим тоном, а её глаза начинали блестеть, я пугалась и старалась тут же выйти из её дальновидных, но сумасшедших планов. Сейчас же стало всё равно.