Брошенка

Поэтому, сама понимаешь, распространяться о том, что между нами случилось не нужно.

Она поднялась и бросилась к нему, но мужчина лишь отмахнулся.

— Всё, сказал!

И теперь девушка, сцепив зубы, стояла у зеркала, вглядываясь в своё отражение с ненавистью и презрением. У неё снова ничего не получается. Он срывается с крючка, как и все остальные.

— Неудачница. Ты ничего не можешь! Я должна делать всё сама! — зарычала и, смахнув с тумбы все пузырьки и тюбики, вцепилась пальцами в свои волосы. — Отстань от меня! Отстань! Оставь меня в покое! Как же я тебя ненавижу!

Сползла на пол, выдёргивая пряди волос и взвыла от боли. Только так она может заставить её уйти. Причиняя себе боль. Боль очищает. Боль лечит.

*****Нина

— Доброе утро, мамуль!

Уже собранная, аккуратно одетая Яна зашла на кухню, а за ней семенил Кирюша, всё ещё в пижамке, потирая сонные глазки. Он всегда долго просыпается и мне приходится одевать его самой.

Сейчас же не было сил ни на что. Я бездумно смотрела на детей, а они на меня.

— Что с тобой, мам?

— А что со мной? — даже собственный голос не узнала, словно не я говорю, а кто-то другой.

— Ты выглядишь… Так, — дочь явно не хотела меня обидеть, а потому, как именно я выгляжу озвучивать не стала.

Я взглянула на своё отражение в дверце холодильника и увидела там всколоченную, страшную ведьму. Старую и некрасивую женщину, которой только в фильмах ужасов сниматься.

— Яичницу или кашу? — спросила вымученно, а Яна подозрительно прищурилась.

— Яичницу! Ура! Ура! — Кирюша, в отличии от сестры, ещё многого не понимал, а может просто привык видеть меня такой… Непривлекательной.

Интересно, как часто такой видел меня муж?

— Садитесь, — подошла к плите, стала спиной к детям и поджала искусанные до болячек губы.

— Мамуль, с тобой точно всё в порядке? А где папа? — последний вопрос дочери прямо в сердце тупым, ржавым ножом.

И так захотелось закричать на неё, чтобы не лезла во взрослые дела. Что я понятия не имею, где и с кем сейчас их папаша-кобель и плевать я на всё это хотела.

Зажмурилась, медленно выдохнула. Только не сорваться, только не при них. Они ни в чём не виноваты. А ведь мне ещё предстоит рассказать им, что папа больше с нами не живёт. И как? Как это сделать? Как сказать детям, что отец ушёл, оставил нас ради другой женщины?

А может не стоит говорить? Хотя бы, пока он не забрал свои вещи. Ах да… Он же сказал, что сам поговорит с детьми. Хмыкнула. Хотела бы я послушать, как он станет выкручиваться.

Внезапно место болезненной обиды, что комом застряла в горле, заняла ярость. Бешеная злость на мужа. Мне плевать, как он будет изгаляться перед дочерью и сыном. Как плевать было ему, когда захлопнул перед моим носом дверь.