Брошенка

Но тебя не хватает, пап. Сильно. Нам всем. И мне, и Киру, и маме.

Закрыл глаза, продышался, легонько отстранил Яну.

— А Кирюха, кстати, где? Я и ему подарок купил.

— Он не придёт пап, — дочка прикусила нижнюю губу, как обычно делает Нина, когда нервничает.

— Почему? Заболел, что ли?

Яна вздохнула, присела на стул рядом и начала неловко ковырять носком туфли ламинат.

— Яна? — напомнил о себе, заглядывая дочери в лицо. — Что случилось?

— Пап… Кирилл сказал, что ты нас больше не любишь… И чтобы ты сам пришел… Приехал, вернее. В общем, чтобы вернулся к нам… Если любишь…

Вот это новость, блядь…

Чего угодно ожидал, но не этого. Ему ведь казалось, что дети всё понимают и принимают своего отца таким, какой он есть. Не идеал, конечно, но и не худший родитель на свете.

В принципе, ничего удивительного. Детям не объяснишь, что ему их маму видеть сродни самым страшным адским пыткам. Видеть её и знать, что больше никогда не будет принадлежать ему. Что сам всё проебал. Своими руками разрушил семью.

Да и Кирилл прав. Не в том, что отец их больше не любит, а в том, что не может так дальше продолжаться. Детям нужен отец, а не его деньги. Детям любовь нужна, внимание. А что он, калека, может им дать, кроме материальных благ? Новый телефон, конечно, хорошо. Только как подарок, а не откуп. Сейчас же у Варламова было именно такое ощущение. Словно он откупается от собственных детей."

"Премерзкое ощущение. Хотя чувствовать себя ублюдочным дерьмом ему не привыкать.

— Что ж, я приду. Завтра.

*****Когда решил выбраться из дома, мать удивилась, но ничего не сказала. Молча открыла ему дверь и проводила задумчивым взглядом. А может это взгляд жалости, которым его награждают в последнее время все, включая Нину. Меньше всего он хотел получать сочувствие от неё. От той, которая любить должна, а не проявлять милосердие.

Хотя какой там любить. Он бы сам-то смог любить после всего? Задаётся этим вопросом ежедневно и не находит ответа. Нет его.

Самым трудным было сохранять спокойствие, когда охранник помогал выбираться ему из машины под изумлённые взгляды бывших соседей и карабкаться на костылях по лестнице.

От инвалидной коляски сегодня отказался, но вскоре понял, что это несусветная глупость. На костылях можно попрыгать со сломанной ногой, а не когда парализовано пол тела. Глупо и недальновидно. Охраннику пришлось практически тащить на себе Варламова, а он лишь мысленно проклинал себя и свою дурацкую самоуверенность.

Открыв дверь, Нина застыла с открытым ртом. Явно не ждала его. Да он и сам, в принципе, от себя не ожидал…

— Привет, — прервал неловкую паузу и она моргнула, возвращаясь в реальность.

Над верхней губой у неё застыла капелька молока и Варламов с трудом сдержал улыбку.