Божий дар

Но вот он пришел, и прошлое со всего маху ударило прямо в солнечное сплетение. Я посмотрела на Кирилла и поняла, что сейчас, наверное, просто свалюсь в обморок. Или умру. Или рассыплюсь в прах.

Какого рожна ему здесь надо? Мы расстались, все кончено, я вычеркнула его из жизни. Так по какому праву он ломится назад в мою жизнь?

— Здравствуй, Лена, — сказал Кирилл.

Он чуть-чуть, самыми уголками губ, улыбался.

— Что тебе нужно?

— Я хочу забрать свою камеру.

— Слушай, я даже не знаю, где она!

— Ничего, я найду.

Я и рта открыть не успела, как Кирилл аккуратненько взял меня за локти, отодвинул в сторону и уверенным шагом хозяина жизни прошел в квартиру. Казалось, ему даже не мешали коробочные завалы в прихожей. Коробки будто расступались перед ним.

Я прошлепала за Кириллом.

Он был уже в комнате и рылся в нижнем ящике шкафа. Я этот ящик ненавижу. Он неудобный, тугой, скрипучий, и я им сроду не пользовалась.

Кирилл достал из ящика камеру, показал мне: вот, мол, смотри.

Надо избавиться от него как можно скорее.

— Слушай, я не понимаю. Ты что, разорился?

— С чего ты взяла?

— Ну, по всей видимости, новую камеру купить не можешь, вон за старой приехал.

— Ну почему же, могу.

— А что тогда тебе здесь надо?

— Ничего. Ехал мимо, решил зайти. Думал, кофе выпьем, поболтаем. Дашь кофе?

Я молча стояла, подперев спиной косяк и сложив руки на груди.

— Значит, не дашь, — сообразил Кирилл.

И пошел на кухню. Ну как вам это нравится?

Когда я вошла, он уже орудовал с туркой. Нормальный человек? Мы расстались полгода назад, не виделись, не созванивались, я думала, что мы поставили все точки над i. И тут он является, просто потому, что ехал мимо, и, не успела я и рта раскрыть, уже варит у меня на кухне кофе.

— Ты будешь? — спросил Кирилл, засыпая кофе в турку.

— Нет, — ответила я. — И ты тоже не будешь, договорились? Ты приехал за камерой? Молодец. Камера нашлась. До свидания. Кофе выпьешь дома.

— Ладно, — согласился Кирилл и уселся на табурет, стоящий посреди разгромленной кухни. — Кофе я действительно могу выпить в другом месте. Но мы должны поговорить.

Наверное, должны. Вот только о чем говорить после всего, что было? То есть если бы были только сумки за тысячу долларов, поездки в Лапландию и лягушка, выпрыгнувшая из-под ног, — мог бы получиться вполне себе трогательный ностальгический разговор с намеком на возможное восстановление отношений. Но было-то не только это, вот в чем штука.

Мы встречались уже больше месяца, когда Кириллу понадобилось в Париж — по делу, срочно, а как иначе. Я взяла отгулы на работе, наврала что-то про семейные обстоятельства непреодолимой силы, договорилась, чтобы Санька пожила три дня, пока я буду в отъезде, у Машки, и полетела с ним."

"Был ноябрь.