1
0Потому что, если она станет волноваться и расстраиваться, доктор говорит, что беременность может пойти с осложнениями. И работа будет сделана плохо. И Люда не получит своих денег.
Она выпила валерьянки, которую ей на всякий случай выдали в клинике, и включила телевизор.
* * *В дверь снова позвонили.
— Сань! — заорала я. — Ты не слышишь? В дверь звонят! Открой, я не могу!
— Мам, я тоже не могу, — придушенно отозвалась Сашка. — Ты меня в комнате забаррикадировала, пока не уберешь коробки, мне не выйти…
Мамочки мои! А ведь и правда! Перед дверью в комнату высились баррикады из коробок с нашим скарбом. Из верхней торчала ручка от пылесоса.
— Санька, я сейчас дверь отопру и тебя освобожу. Это, наверное, Натка приехала!
Как Индиана Джонс по джунглям, я стала пробираться к входной двери через прихожую, заваленную книжными связками, мешками с одеждой, коробками с хламом и разрозненными предметами обихода, которые никуда не уместились. Отпихнув ногой последнюю коробку, преграждавшую мне путь (за что немедленно получила по голове свалившимся сверху зонтом), я добралась до двери.
За порогом Натка метала громы и молнии. На руках у нее истошно вопил Сенька.
— Замолкни, дитя! А то отдам тебя цыганам. И твою жвачку заодно! — пригрозила сестра.
Вряд ли ее пятилетний сын, который мне, соответственно, приходится племянником, знает что-нибудь о цыганах и о тех печальных перспективах, которые открываются перед отданными им детьми. Но жвачки он лишиться явно не хотел, потому, жалобно хрюкнув, надулся, но умолк.
— Вот так. Молодца! — кивнула Натка, поставила Сеньку на пол и сунула ему в руку чупа-чупс.
Ребенок моментально перестал дуться и занялся конфетой.
— Ну что? — сурово вопрошала Натка у сына. — Твоя жизнь прекрасна? Все в порядке теперь?
— Нет, — сообщил Сенька. — Я писать хочу.
— Ну так пойди и пописай, — предложила Натка. — Туалет в известном тебе месте. Йес?
Сенька кивнул и стал протискиваться между коробками, унося за одной щекой чупа-чупс, а за другой — жвачку.
Натка огляделась.
— Содом и Гоморра, — резюмировала она.
Возразить мне было нечего. Я сунула в руки сестре очередную пустую коробку:
— Давай, потрудись на благо общества, в данном случае — на меня. Складывай сюда всю мелочевку из ванной. Вот тебе фломастер, напиши на коробке: «Ванная». А то я потом в жизни не найду, где у меня зубная щетка. И скотчем заклей. Он, кажется, на кухне валяется. Кофе будем пить потом, на новой квартире. Сейчас некогда. Тем более что чайник я уже упаковала. И кофе, кажется, тоже.
Из комнаты заскреблась Сашка.
— Освободите меня кто-нибудь, в конце концов, — жалобно взывала она. — Теть Наташ! Мам!
— Натка, план меняется! — спохватилась я.
