1
0Чиновник, судя по всему, брал, не зная меры, и не только у Кирилловой компании. В итоге попался на горячем и сдал всех, кто нес ему денежки.
— Если дойдет до суда — полетят головы, — объяснял мне Кирилл. — Будут аннулированы результаты тендера, фирма понесет убытки, а то и вовсе вынуждена будет ликвидироваться.
Меня мало заботило, что там будет с фирмой, ликвидируется она или, напротив, в результате недружественного слияния и поглощения эта строительная компания превратится в акционерное общество по оптовой продаже хлебобулочных изделий. Меня волновала только и исключительно судьба Кирилла. А судьба его, в случае если дело дойдет до суда, могла сложиться самым драматическим образом. Беда в том, что бумаги подписывал непосредственно Кирилл. Если дойдет до суда — на скамье подсудимых окажется именно он.
В детстве бабушка вместо сказок на ночь читала нам с Наткой книги про декабристов из серии «Жизнь замечательных людей». Натку в этих книгах интересовали исключительно выезды, туалеты и адюльтеры. Я же восхищалась женами декабристов. Мне хотелось быть похожей на них.
Бойтесь своих желаний, ибо они исполняются. Кто это сказал? Не помню. Но сказал очень правильно…
Кирилл, разумеется, не жаждал повторить судьбу декабристов и провести остаток жизни во глубине сибирских руд. Напротив, хотел, чтобы я, пользуясь своими связями в прокуратуре, свела его с нужными людьми. Тогда он смог бы договориться, как разрулить эту неприятную ситуацию.
Весь следующий месяц я обивала пороги, просила, заигрывала и унижалась перед разнообразными «нужными людьми». Но это все не имело значения. Значение имела наша общая старость. А это — нет. В общем, я свела Кирилла с нужными людьми, они договорились, и все снова наладилось. То есть у нас с Кириллом. То есть я так думала.
В тот день я испекла свой фирменный яблочный пирог. В сущности, единственное, что я умела печь. Кириллу пирог нравился. И то, что я печь не умею, — тоже нравилось. Во всяком случае, так он говорил. Кирилл должен был приехать после девяти. Сашка умотала на дачу к подруге с ночевкой, и я предвкушала целый вечер вдвоем с Кириллом."
"Но он не приехал — ни в девять, ни в одиннадцать, ни в час ночи. Телефон его был выключен. В половине третьего я принялась обзванивать морги и больницы. Меня трясло, и я жалела, что не курю. Если бы в доме были сигареты, я бы, наверное, в ту ночь закурила. Но сигарет не было, и я ела пирог — просто чтобы успокоиться. К шести утра пирог закончился. Я достала из холодильника остатки вчерашней курицы и стала есть курицу. Курица закончилась к семи. Потом меня начало рвать. После рвоты желудок болел, как будто туда засунули моток колючей проволоки, и во рту был омерзительный кислый привкус. Но зато я немного успокоилась.
