1
0Что еще за свидетель? Вроде же разобрались со всеми свидетелями? Или этот гаденыш, подзащитный его, что-то скрыл? Может, там был еще кто-нибудь?
«Гаденыш» сидел, словно кол проглотил. Кого они еще притащили? Какого свидетеля? Во дворе никого больше не было! Или был? Там вроде машина была припаркована, с тонированными стеклами. Олег с Пашкой думали, она пустая, но вдруг кто-нибудь сидел внутри? Просто за темными стеклами его видно не было?
— Вызывается свидетель Анохин Павел Иванович!
У Олега отлегло от сердца. Дурак, чего он беспокоился! Это всего-навсего Пашка! Сейчас Пашка встанет за кафедру, в сто десятый раз расскажет, как они с Олегом сидели на лавочке, потом он, Пашка, отвлекся на телефонный разговор, а потом увидел, что бабулька поскользнулась и упала, Олег хотел помочь, но не успел. И что ссоры никакой не было, какая ссора? И Олега наконец отпустят. И слава богу, потому что суд этот ему уже смертельно надоел."
"Адвокат, услышав, что свидетель — всего лишь Анохин, тоже заметно расслабился, показал Олегу большой палец — мол, все о'кей. Шипилов снова откинулся на спинку стула.
Пашка вошел в зал, ни на кого не глядя, глаза в пол, в Олегову сторону даже не повернулся. «Чего это он странный такой?» — подумал Олег. Впрочем, какая разница?
— Свидетель, представьтесь, пожалуйста.
— Анохин Павел Иванович.
Никита встал с места.
— Можно начинать опрос свидетеля?
Лена кивнула — начинайте.
— Павел Иванович, — попросил Говоров, — расскажите суду о вечере двадцать девятого сентября. Где вы были, что делали?
Павел Иванович глубоко вздохнул и забубнил:
— Ну, мы сперва после института зашли в паб на Пушке…
— С кем вы были?
— С Олежкой… То есть с Олегом Шипиловым.
— Вы вышли из паба вместе?
— Да.
— И куда вы направились?
— Пошли погулять.
— Что было дальше?
— Ну, взяли пива и зашли ко мне во двор… Сели покурить…
— Куда вы девали пустые банки из-под пива? Выбрасывали в урну?
— Нет.
— Куда же?
— Бросали в щит, у нас во дворе такой шит стоит, гордость нашего района, все такое…
— И тогда к вам подошла Осипова?
— Да.
— Что произошло дальше?
— Бабка эта, ну, Осипова, подошла к нам и давай гнать телеги. Типа, вы над памятью надругались, хулиганы, идите в другое место и все такое. Ну, Олег ей говорит: сама, мол, вали отсюда, пока тебе ноги не переломали.
— Шипилов употреблял нецензурные выражения? Оскорблял Осипову?
— Да.
— Не припомните, что именно он говорил?
— Говорил, что она старая шлюха и коммунистская подстилка. Она услышала — и в крик: я, типа, сейчас милицию вызову, а ну пошли прочь, как не стыдно… Ну, Олег встал и начал ее пихать.
— Как именно?
Пашка снова глубоко вздохнул и принялся теребить рукав куртки. Теребил он его так усердно, что казалось, сейчас оторвет.
