Бойся меня

— Я тетя взрослая. Знаю, когда рот нужно прикрыть.

— Хорошо. А во-вторых… — голос непроизвольно трескается и становится умоляющим, с головой выдавая мою панику. — Что делать мне сейчас, Ир? Я ведь ни разу… Никогда, в общем.

— Без истерик, дорогая. Мама Ира рядом. Писать на полоску тебе не по статусу, так что хватай ноги в руки и дуй в ближайшую клинику сдавать ХГЧ. Если все подтвердится, то и срок примерный узнаешь. Ну а дальше я тебя проконсультирую. Врачиху подскажу хорошую: она мою беременность Тимохой вела. Мировая тетка."

"Выслушав короткую инструкцию для предположительно беременных дилетанток, я вешаю трубку и в течение нескольких секунд глубоко дышу в попытке привести себя в чувство. Новость о возможной беременности без преувеличения вышибла меня из колеи. Появление ребенка всегда казалось мне чем-то далеким, к чему у меня еще будет время подготовиться, а срочный тест на ХГЧ и «мировая тетка», готовая вести мою беременность, даже с натяжкой не укладываются в это представление.

Савва. Как он отреагирует на потенциальную новость? Среди многочисленных тем, которые мы обсуждали, тема продолжения рода всегда оставалась нетронутой. Социопатия не передается по наследству — на это счет я спокойна, но разве проблема заключается лишь в этом? Отцовство Саввы представить даже сложнее, чем эгоистичную карьеристку Мирру Ордо, прогуливающуюся в спортивном костюме с коляской. Господи, да почему же все так не вовремя? В голове и без того в последнее время творится сумбур, а тут такое…

Слова Андреева о моей упавшей работоспособности сейчас сложно назвать клеветой: я никак не могу заставить себя вернуться к запланированной текучке. Проведя еще час в прострации, периодически перемежающейся картинами того, как я обливаясь потом и слезами, ору в родовой, я еду на анализ в ближайшую клинику. Название у нее подходящее: «Мама и ребенок».

Мой анализ ХГЧ( аббревиатура невыговариваемой комбинации слов, которую я не смогла запомнить), по заверению медсестры, будет готов завтра. По инерции продолжая держать локоть согнутым, я выхожу на крыльцо и стою так не меньше пяти минут. Это все будто происходит не со мной. Москва остается все той же Москвой, люди вокруг по-прежнему озабоченно спешат куда-то, а моя жизнь, возможно, только что совершила самое головокружительный пике. Ребенок. Маленький человек, который будет целиком зависеть от меня как минимум восемнадцать лет. Его нельзя выключить, когда тебе вдруг понадобится время для себя, и от него нельзя будет сбежать на Мальдивы в случае переутомления. Это самая большая ответственность из возможных.

Сумка, прижатая к моему бедру, начинает вибрировать. Звонит Ирина.

— Ну как? Сдала? В обморок не грохнулась?

— Сдала, да. Еду в офис.