Бойся меня

— Слушай, Мирр, я на тебя в врачихой налетела и даже не спросила: ты рожать-то будешь? Нет, ну мало ли. За аборт уголовной ответственности нет, а у тебя карьера.

Аборт? Я как-то даже и не думала об этом. Но если мысль о нем сразу не пришла мне в голову, то скорее всего я такой вариант не рассматриваю. Пора посмотреть правде в глаза: с моей любовью к комфорту и оторванности от типичных женских чаяний, я могу откладывать деторождение бесконечно. А еще я слишком хорошо помню, как всякий раз выглядела Вика, выходя из процедурных. Бледная, согнувшаяся вдвое. Мне почти тридцать и у меня есть деньги, чтобы вырастить этого ребенка. И у него есть отец. Многие рожают не имея и половины из этих стимулов.

— Без вариантов, Ир. Я его оставлю.

Савва заезжает за мной в офис ровно в семь, как и обычно. Запечатлевает на моих губах продолжительный поцелуй, гладит колено и предлагает поехать в ресторан. Я понятия не имею, как себя вести. Как ни в чем не бывало поддерживать разговор и уплетать блюда высокой кухни, зная, что меня в любую минуту может вырвать — не вариант. Озвучивать новость о возможной беременности заранее не хочется, во-первых, потому что она все еще «возможная» и во-вторых, потому что я не чувствую себя готовой к этому разговору. Не сегодня.

— О чем ты думаешь? — прищурившись, Савва смотрит на меня. В отличие от Андреева, у него действительно имеется способность читать мои мысли, поэтому я отворачиваюсь к окну.

— Ни о чем. Вернее, о разном. Сегодня я немного поскандалила с генеральным.

— Счет, разумеется, был в твою пользу?

Наверняка бы стал таковым, если бы я позорно не сбежала с приступом тошноты.

— Сложно сказать.

От похода в ресторан я отказываюсь, сославшись на недомогание, и мы приезжаем домой. Ужасное состояние. Неуютное, потерянное. Независимо от результата анализа, мой мозг стал активно готовиться к экстренной ситуации, чтобы завтра не дать реальности сбить себя с ног.

Эльза из юридического до семи месяцев ходила на работу, так что в ближайшие месяцы мой образ жизни кардинально не поменяется. Еще есть няни, которым можно доверить заботу о ребенке в случае необходимости. Во сколько Ира отдала Тимофея в садик? Кажется, в три года. Три года звучит не так устрашающе, как восемнадцать. Замачивать пеленки в тазу сейчас тоже необходимости нет: во-первых, есть стиральная машина, а во-вторых, они вроде как одноразовые.

Я пытаюсь представить младенца у себя на руках, его маленькую круглую голову с беззубым ртом, и в этот момент меня по иронии скручивает новым приступом тошноты. Широко распахнув глаза и крепко зажав рукой рот, я бегу в сторону ближайшего туалета и едва не сбиваю с ног Савву, выходящего из кабинета. Потом, все потом.