97
0Люди так бедны, что предпочитают семь километров идти пешком, лишь бы сэкономить эту несчастную тысячу. Некоторым есть нечего, а мясо и даже курицу они видят разве что во сне. Что можно сделать, чтобы изменить их бедственное положение?
Ожила память прошлого, вспомнилось, как ошалелые от блеска бриллиантов и безнаказанности олигархи снимали полнометражные фильмы с собственным участием, приглашали звезд, нанимали сценаристов и режиссеров с именем, в то время как старики еле сводили концы с концами.
Стало ли проще жить в будущем? Безусловно. Большинство закрыло базовые потребности и влилось в общество потребления. Но изменилось ли что-то глобально? Нет. Система как была, так и осталась гнилой. Изменится ли это когда-нибудь? Смогу ли что-то для этого сделать лично я?
Вопрос без ответа.
Расстроенный Илья вышел из машины первым, я поехал дальше и вспомнил полный ненависти взгляд Инны. Некоторые люди воспринимают отказ, как личное оскорбление, и несут эту обиду всю жизнь. Похоже, Инна из таких, и она никогда меня не простит за причиненную боль.
Иногда злость — не так уж плохо. Она побуждает на подвиги и действует как мощнейший стимулятор. Очень надеюсь, что у Инны будет так. Вместо того, чтобы пойти по рукам, она будет развиваться, учиться, двигаться по карьерной лестнице — девчонка-то способная.
Едва я переступил порог квартиры, мне навстречу вышла мама и сразу же выпалила:
— Паш, тут это… наши сотрудники хотят продать тебе акции и вино, которым с нами расплатились. Ты как?
— Надо брать, — ответил я, повесив куртку на вешалку. — Сколько акций?
Зашелся лаем запертый в ванной щенок. Бедолага, снова он в заключении, и это при том, что Борис Дома и мог бы за ним присмотреть. Когда мы расходились, он сидел там, потому что обгрызал мебель и портил обувь. Но на улице ему, наверное, будет холодно, даже если сделать будку и класть на ночь грелку.
— Шесть, которые ты обещал, плюс еще двадцать. И вина на сорок тысяч примерно, как сторгуешься. Им деньги срочно нужны. Что ответить?
Двадцать⁈ На столько я не рассчитывал. Мне нужно только на покупку акций 350 000 рублей. И сотку задатка за участок. Никак не укладываюсь! Полтинника не хватает. Вино можно и позже выкупить, никуда оно не денется.
— Надо подумать… — проговорил я. — Они могут подождать неделю?
Мама мотнула головой.
— Нет, срочно хотят. Иначе директору продадут. Ответ надо дать сейчас.
Я заходил по помещению туда-сюда, думая, где достать денег. Можно наведаться к валютчику, уж десять пачек кофе он возьмет. Интуиция говорила, что акции винзавода в приоритете, потом такого случая может не представиться.
— Говори, что возьмем, — махнул рукой я, рассчитывая наскрести недостающее по сусекам, и мама заработает тысяч двадцать. — Пусть приходят завтра вечером.
