97
0«МММ» должна была запустить компанию позже, много мелких событий сейчас развиваются иначе. Будущее меняется, теперь я в нем не уверен на сто процентов. И чем дальше, тем больше будет расхождений.
Лицо Ильи посветлело, он устало закрыл глаза и улыбнулся так, словно испытывал самый сильный в жизни экстаз. Он вынашивал мысль, что его лучший друг сволочь, обдумывал ее, поначалу скрывал, но в конце концов напряжение достигло передела… Это как вместо выстрела получить счет на миллион.
— Родители не послушались, а у меня две акции есть, — продолжил он бодрее. — Но больше их не купить — дорого. Зато билеты выпустили дешевые, двадцать билетов — 2500. Что думаешь?
Я пошевелил извилинами, пытаясь вспомнить, что за билеты, но — никакой конкретики. Вроде, когда цена за акции перевалила за 20000, и они стали недоступными большинству, Мавроди выпустил более дешевые билеты — вот и вся информация.
— Бери, — дал добро я. — Но так много, как на первых акциях, ты уже не заработаешь. Ну, или рисковать надо, держать их до последнего.
Илья кивнул и спросил:
— А где оно, то последнее?
Я пожал плечами:
— Не помню. Сам я на новый год буду продавать все, боюсь рисковать.
— А сколько у тебя акций? — спросил Илья.
— Много, — уклончиво ответил я, а он не стал приставать с расспросами.
— Если больше двадцати — уже круто.
— Столько, что на эти деньги я рассчитываю купить участок.
Илья присвистнул и спросил:
— Я сейчас хочу купить их билет. Ты со мной?
— Извини, рисковать не хочу. Но мысль правильная, завтра он будет уже дороже.
На вокзал мы прибыли в начале седьмого. Сели на троллейбус, без двадцати семь вышли в центре. Отсюда до набережной было рукой подать, самый первый пункт продажи акций «МММ» находился еще ближе. Вспомнились ледяные изваяния на набережной, лесоповал во дворах, выбитые стекла, сорванные с петель двери… В конце концов, никто не знает, что у меня в карманах и сумке кругленькая сумма — почему бы не удовлетворить любопытство, не посмотреть, как город зализывает раны. Правда, темно уже, но, надеюсь, хоть где-то уличное освещение восстановили. Заодно подстрахую Илью и увижу билеты «МММ».
— Пожалуй, пойду с тобой, — сказал я.
Сперва мы заскочили в пункт продажи акций; люди еще не отошли от урагана, и он пустовал. Разноцветные билеты сотрудники прилепили к стеклу. Они напоминали советские рубли, которые мы еще не забыли, только вместо Ленина был светлый лик Мавроди. Тут имелись билеты номиналом 1, 10, 20 и 50 и висело разъяснение, что билет — это 1/100 акции, прибавлять в цене они будут пропорционально.
Продавщица меня узнала, распахнула глаза:
— О, новый русский пришел! Сколько тебе акций? Десять, двадцать, сто?
— Спасибо, — вернул улыбку я. — Я пас.
Илья протянул две тысячи пятьсот.
— Мне билет, пожалуйста. Ну, двадцать то есть.
