Вперед в прошлое 9

Здесь была только одна улица, ведущая к морю мимо дома Веры Ивановны и Карасей, и никаких примыкающих дорог.

— Может, там? — Илья указал на пологий холм справа. — Просто вторую дорогу мусором завалило, и мы ее не видим. А так-то вон дом стоит наверху.

Такой участок мне не подходил: слишком высоко, колодец не выкопать, водопровод провести — целое дело, но мы поднялись, спросили у хозяев дома адрес, убедились, что это не здесь. Мужчина, который к нам вышел, указал на горку, с которой катались дети, и сказал:

— Там две дороги, есть грунтовка левее, ведет она к небольшому озерцу. Сходите проверьте там.

Про озеро хозяйка участка ничего не говорила, но мы послушали совет, поднялись на пригорок, где катались дети, и взяли левее, прошли мимо трехэтажного недостроя, слепленного из всего, что было под рукой, мимо замерзшего болотца, видимо, его и назвали озером, и оказались на заваленном обломками пустыре размером с футбольное поле, где угадывалась дорога, участки справа и слева и еще один недострой, одноэтажный, с поваленными ветром въездными воротами.

— Кажется, тут, — сказал Мановар с некоторым облегчением.

— Нужный участок — крайний, — проговорил я. — Дома там нет. Здесь — трехэтажная недокрепость и болото, значит, нам дальше. Я схожу, вы можете пока с горки покататься, я быстро.

Мановар, сверкнув глазами, потер руки, Илья заявил:

— Я с тобой.

И я вспомнил, как мы с мамой прорывались на дачу в первый лень после урагана. Зато ясно, что этот пятачок не заселен, дорогу тут не расчистили, даже мародеры не наведывались, нет никаких следов. Скорее потому, что из недостроев все ценное вынесли еще по хорошей погоде. Нельзя ни на минуту бросать стройку, только отвернулся — что-то украли. Если украсть нечего, снимут двери, оконные рамы, потому архитектурные шедевры девяностых напоминают выкидышей Бастилии: каменные стены, высоченные заборы из бута с колючей проволокой по верху, дикого вида башенки, полукруглые бойницы-окошки в ряд. Хоть и не влезть в них, а все равно зарешеченные.

Одноэтажный недострой, надо полагать, и есть дом номер девять. От железной трубы, вмурованной в землю, следует начинать отсчет.

Вверху мусора было поменьше, мы без труда добрались до конца дороги, упершейся в пологий холм.

— Здесь, — объявил я, поворачиваясь к своему будущему участку.

Ровным он не был, а взбирался на пригорок под углом 10–15 градусов. Ровно в середине росло кряжистое невысокое дерево, его кроны образовывали шар — видимо, та самая фисташка, которой хвалилась хозяйка. К слову, занесенная в красную книгу. Еще имелись две небольшие рощи молодых дубков — одна возле дороги, вторая в конце участка.

Илья встал рядом со мной, почесал в затылке, повертел головой.

— Электричество тут есть?

Я кивнул на столбы с оборванными проводами.