Вперед в прошлое 9

Накинув халат, мама вышла из спальни, закрыла входную дверь на защелку и привалилась к ней спиной, говоря:

— Господи, я думала, они убьют друг друга! Спасибо Васе, не поддался на провокацию. — Мама посмотрела на меня и задала риторический вопрос: — Вот что ему надо? Почему не отстанет, а?

Я попытался объяснить:

— Он считает этот дом своим и бесится, что тут появился новый хозяин.

— Хоть бы раз алименты за четыре месяца заплатил! — пожаловалась мама. — А права качает!

— Ты подала на алименты? — уточнил я.

— Нет, — ответила она. — Но тут же его дети! А если бы нам было нечего есть? Сначала хотела, а потом подумала и решила, что не надо быть обязанной. Выкрутимся.

— Это правильно, — кивнул я.

Вернулся Боря, бросил на маму виноватый взгляд, а она побежала его поздравлять, принесла коробку. Боря открыл ее, кисло улыбнулся и проговорил:

— Столько трусов и носков у меня отродясь не было.

Мама засмеялась вместо того, чтобы обидеться.

— Отец тоже подарил трусы и носки? Ты посмотри внимательно, там на дне есть кое-что еще.

Брат отошел в сторону и под носками обнаружил пять тысяч, просиял, пошелестел купюрами. Хотелось добавить: «Моя пре-елесть» — но пока эту шутку не оценят.

— Теперь мне точно хватит! — радостно сказал он.

По дороге в школу я мысленно подводил итоги недели: она выдалась пустой, если не считать несколько событий: к нам на тренировку пришел Олег, великий мастер кунг-фу, и дед купил себе «Москвич» и сразу же загнал его на ремонт, чтобы не подвел в далекой поездке. Пока машина ремонтировалась и было немного времени, дед пообещал наведаться на Черкизон и набрать товар и подарки по списку.

Как и запланировал, в среду я с Лидией сходил в органы опеки, но — вхолостую. Начальница была на больничном, а с замами я не рискнул обсуждать такой деликатный вопрос. Похоже, это затянувшееся дело придется отложить до следующего года.

Что касается Олега и кунг-фу, давно я не испытывал такого испанского и немного — русского стыда. Здоровенный детина, роста в котором чуть меньше двух метров, бородатый и патлатый, сорока пяти лет от роду шипел, ревел и корячился, изображая вместо разминки разные стойки. Причем с растяжкой все у него было скверно, и стойки получались кривыми.

— Паралич обезьяны, — шептал Памфилов, и слышавшие его Димоны багровели и пучили глаза, чтобы не рассмеяться.

— Паралич тигра, — комментировал Ден следующую стойку.

— Паркинсон богомола…

Тут Димонов порвало, и они рухнули на маты с диким гоготом и положили начало большому падежу: упала Лихолетова, за ней Гаечка, Алиса, Рамиль, Кабанов, Ян, Борис. Только Игорь и Илья держались невозмутимо. Мне было не до смеха, ведь это чудо к нам пришло с моей подачи, и того, что я увидел, хватало, чтобы понятно: дальше будет хуже.