97
0Я такая: «Чего тебе надо? Что задумала?» А она точно задумала — не ответила ничего, юрк — и нет ее. А я-то все понимаю, смотрю на улицу, а она там шастает. Вот! Так что ты осторожно, Оленька. Как бы дети сиротами не остались.
В прихожую вышел Алексеич, навострил уши. А когда соседка закончила, шагнул на лестничную клетку и стал расспрашивать, что и как. Потом они переместились в бабкину квартиру, и ответа я не услышал. Мама же распереживалась, села на диван и пожаловалась:
— Бандитов директорских бойся, теперь еще и эту женщину бойся! — Она закрыла лицо руками.
В этот момент вошел Василий Алексеевич, она ему повторила то же самое, обняла его, и он ответил жестко:
— Мне пора ехать.
— Ты к ней? Может, не надо? — взмолилась мама. — Сколько случаев было, когда жены убивали мужей! Я не хочу тебя потерять!
— А я не хочу потерять тебя, — сказал он. — Потому поеду. Это все очень серьезно, ты не представляешь, кто моя жена и насколько это опасно и для тебя, и для детей.
Вспомнилась эта несчастная женщина. А и правда, кто она? Никогда не скажешь, что она может представлять угрозу.
Глава 20
Сюрприз!
Сегодня, в среду, у нас русского и литературы нет. Здание, где проводились уроки труда, было серьезно повреждено, и последние два урока труда заменили физикой и химией, по которым мы особенно отстали, потому что они стояли пятыми и шестыми в расписании, когда целую неделю было по четыре урока. Плюс к этому вынужденные каникул. В общем, отстали мы катастрофически и наверстывали стахановскими темпами. Наши отличники и хорошисты с учебниками засыпали и просыпались.
Мне учеба давалась слишком легко, я тратил на уроки максимум по два часа в день.
Изучив расписание и убедившись, что после последнего урока Вера Ивановна на остается на вторую смену, а идет домой, я, когда прозвучал звонок с шестого урока, рванул к учительской.
С Ильей мы вчера посмотрели квартиру, которую собирались снять для Веры Ивановны. Она находилась на первом этаже подъезда, где располагалась наша база, окна выходили во двор. Обычная однушка, без балкона, после бабушки, но не убитая — дом-то относительно новый. Условия получше, чем были в той разрушенной ураганом кособокой хижине, слепленной из всего, что было под рукой. Там, наверное, плесень цвела и пахла."
"Я очень надеялся, что Вере Ивановне понравится новое жилье, и она согласится остаться, потому нервничал, стоя под дверью учительской и поджидая ее.
Раньше молодые учительницы казались мне зрелыми, строгими, я уважал их побаивался — как жительниц таинственного и далекого мира взрослых.
