Ты станешь моей

Как же мне не хватает его прикосновений! Зависимая я наркоманка!

— Волкан, — тихо шепчу, копируя интонацию мужчины, запускаю пальцы в его шелковистые волосы, перебираю блестящие пряди руками, глажу его, пытаюсь успокоить. Я ведь боюсь за этого дуралея, сильно боюсь! Я могу сколько угодно бухтеть на отца и Волкана, но в душе понимаю, что да, я его. Уже давно я — его девочка. Не могу без Волка. Как бы себя не ругала, что бы они там с отцом не химичили на пару, не могу я долго злиться. А следовало бы. Но сердце плевало на разум. Чувства сильнее логики.

Бугаи в дутых куртках готовятся к реваншу.

Поднимаются с земли, приходят в себя, ругаются, естественно, направляясь к нам. Ох! Пора делать ноги.

— Поднимайся, молю, — дёргаю Волка за ворот пальто. — Идём домой, я напою тебя чаем. Ты ранен?

Он поднимает голову вверх. Я чуть слышно взвизгиваю, когда вижу свежую ссадину на его лбу. Я быстро наклоняюсь ниже к нему, лезу обеими руками в карманы пальто, в одном из них нащупываю бумажник, распахиваю его и вытаскиваю оттуда одну купюру в пять тысяч рублей. Бросаю в ноги прущим на нас неотёсанным обезьянам:

— Это вам вместо моральной компенсации.

Мужики, простите моего друга, он немножко того… — кручу пальцем у виска, пока Волкан не видит. Он всё льнет и льнёт к моему животу, трётся о него носом, крепко-крепко обнимает мою талию, будто вот-вот раздавит меня в щепки."

"Слава богу, ребята оказались понятливыми, без ярко выраженных понтов. Подачку взяли, парочку нехороших фраз в ответ бросили да побрели прочь. От адреналина в крови я почти не чувствовала холода. Но дрожала. Будто в проруби искупалась.

— Идём, пожалуйста… — тяну свое личное «горе луковое» за ворот пальто.

 — Отличное ты шоу устроил в канун Нового года.

— Прости, Ника, я не могу без тебя. Я всё для тебя с-сделаю. Только скажи. Скажи, что ты хочешь? Только не отвергай. Не гони. Я ведь понял, что сдохну, если больше не увижу тебя. Реально стану никем. Овощем, ходячим мешком с костями, без чувств внутри, без живой души.

Ну началось! Дела наши слишком серьёзны. Я превращаюсь в ледяную скульптуру. Завтра наступит глобальное потепление, можно будет смело надеть купальник и поехать на пляж. Волкан извинился. Он стоит передо мной на коленях и просит прощения.

Он! Тот, кто привык получать исполнение любого каприза по щелчку пальцев.

Мне становится жутко. Я ведь этого добивалась? Чтобы господин зазнайка сорвал с себя корону. Вот я и добилась. Только нет радости от всего этого. Жалость какая-то, что ли. Он ведь сейчас хоть и огромный, как мамонт, но в тоже время такой беззащитный. Жалко. Блин. Очень жалко моего бедного, пьяного, такого потерянного и укрощённого Волка. Я его сломала. Теперь… жалею.

— Волкан, умоляю, вставай. Мне х-холодно, — отбиваю зубами степ.