3
0А изменение статуса, как я успела усвоить, всегда в корне меняет к тебе отношение. — Вам пора. За вами прибыли.
— Да! Еще несколько минут. Пусть подождут, — бросила сестра и тут же зашептала тихо и быстро, сунув мне в руку небольшой шар. — Это портал. Активируешь заклинанием. Он нелегален, но не отслеживается. Куда он ведет, даже я не знаю. И сразу прошу прощения, если это не то, что ты хотела бы… Придется приспосабливаться. В остальном, надеюсь, кровь крайнов подскажет тебе, как устроиться в жизни. Не пиши мне. Не пытайся передавать вестей. Не ищи встречи, даже если тебе покажется, что все позади.
Быстрые объятья — и Ирен выбежала в коридор, словно опасалась передумать и совершить нечто непоправимое.
А я судорожно вдохнула, подавив почти непреодолимое желание разрыдаться.
— Я справлюсь, Ирен, — прошептала я серому растрескавшемуся потолку.
Солнце уже нырнуло за горизонт, когда в дверь, как обычно, без стука и без единого слова, ввалилась моя духовная наставница. Все такая же серая, с острым взглядом, выражающим все отношение к крайнийцам, и вечно опущенными уголками губ. Я ненавидела ее с самого первого дня, когда нас притащили в этот город, этот монастырь под опеку сестер Единого. Уже первой сказанной фразой она очертила наше будущее.
«Я сделаю все, чтобы очистить твою душу!» — этот злой шепот преследовал меня все эти годы в безмолвных коридорах и безликих каменных кельях монастыря.
— Йери Аменалис, — прошелестел сухой, трескучий голос сестры Тиры. — Тебя ожидают матушка и святой отец! Твой будущий супруг прибудет за тобой уже завтра…
Я резко подняла взгляд от своей сумки, в которую упаковывала сорочки и мелочи, чудом сохранившиеся из моего детства. Это что за новость? Странные изменения ими же установленных правил.
— А как же три дня молитв? — стараясь говорить спокойно и не выдать своего волнения, спросила я, снова вернувшись к вещам и поправив маленький шарик, припрятанный в рукаве. — Разве можно предстать перед будущим мужем, не замолив прежде все свои грехи и не очистившись духовно. Единый велит…
— Не тебе, грязной крайнийке, говорить о том, что велит Единый, — сестра Тира подлетела ко мне и даже привычно занесла руку, чтобы отвесить пощечину, но замешкалась.
