8
0
– Мой побег, – честно сказал Макар Илюшин, признаваясь в первую очередь самому себе, а уж потом ей, – был вызван тем, уважаемая Ксения Ильинична, что вы мне понравились. И я не захотел для себя осложнений, которые могут быть вызваны продолжением нашего знакомства.
Она нахмурилась:"
"– Если перевести то, что вы сказали, на человеческий язык, получится, что вы меня испугались?
Вид у Ксении Ильиничны был требовательный, и Макару стало ясно, что она не отступит.
– Не вас. Возможного развития событий.
– Да что с вами?! – вспыхнула она. – Можете вы говорить по-человечески или нет? «Возможного развития событий»! Почему раньше вы разговаривали со мной нормальным языком, а теперь выбираете какие-то казенные обороты? Впрочем, неважно.
Она прикусила губу, глядя на него снизу вверх и стоя так близко, что он чувствовал слабый запах от ее растрепанных волос – пахло горьковатой зеленью.
– Я хочу, чтобы вы пошли со мной и помогли написать заявление, – чуть спокойнее проговорила она, не отводя глаз от Макара.
– Зачем я вам, Ксения Ильинична? Заявление вы прекрасно напишете и без меня, и мы оба об этом знаем. Так зачем?
Она немного поколебалась, словно решаясь, говорить ему или нет.
– Затем, что вы мне помогли. Не люблю, знаете ли, оставаться в долгу, так что теперь моя очередь вам помогать.
– Помогать? – недоверчиво переспросил Илюшин и усмехнулся. – В чем же?
– Хотя бы в том, чтобы вы больше не опасались… как вы там выразились? А, возможного развития событий! Считайте это тренингом по преодолению страха.
Макар собрался что-то возразить и тут поймал себя на том, что возражать ему совершенно не хочется.
– С одним условием, – сказал он.
– Опять? Каким на этот раз?
– Вы все-таки станете говорить мне «ты».
Ксеня прищурилась, сдерживая радостную улыбку, и кивнула.
– Мне нужно вернуть папину машину, – сказала она, кивнув в сторону «девятки». – У тебя есть дела? Мы могли бы сразу зайти в отделение…
– У меня нет дел, – сказал Илюшин, выкидывая из головы дом Шестаковых и все странности, происходившие в нем. – Во всяком случае, таких, которые нельзя было бы перенести. Поехали.
Эля Шестакова смотрела из окна своей комнаты, как гость, который должен был находиться в санатории, открывает дверцу старой «девятки» красивой молодой женщине с короткими темно-русыми волосами, а затем и сам садится на пассажирское сиденье. Машина уехала и увезла Макара Илюшина, улыбающегося неизвестно чему.
* * *Москва, за две недели до описываемых событий.
Спина у Илюшина заболела неожиданно, и поначалу Макар не придал этому никакого значения. «Продуло», – отмахнулся он от Сергея, поднявшего брови при виде друга, державшегося за поясницу.
