Все говорило о том, что его вылазка бессмысленна – Шестакова явно торопилась на занятия. Уверенным шагом она прошла в ворота, взбежала на крыльцо школы и лишь перед тем, как войти в здание, быстро обернулась и скользнула взглядом по дороге.
Илюшин прижался к ближайшему столбу и постарался слиться с рельефом местности. Не заметив его, девушка вошла внутрь, и дверь за ней закрылась. Макар постоял в раздумье, пора ли ему расписываться в собственной глупости или подождать, но решил подождать и отошел в сторону – туда, где за кустами на ржавых качелях качались дети и мамы дежурили возле песочницы, окликая своих перепачканных чад и запрещая им сидеть на холодной земле.
Прошло не больше пяти минут – и Эля снова показалась на крыльце. Макар встрепенулся, подошел чуть ближе, не отрывая от Шестаковой глаз, и похвалил себя за то, что не ушел сразу. Оглядев школьный двор, Эля спустилась вниз, вышла из ворот и тут же свернула в переулок, начинавшийся за аллеей. Макар последовал за ней.
Теперь у него не осталось сомнений, что визит в школу был обманным маневром, рассчитанным на потенциальных наблюдателей.
"Десять минут спустя, миновав двухэтажные дома, они вышли к деревянным двухэтажным сараям – длинным и старым, стоявшим в три ряда, с большими амбарными замками на каждой двери, пронумерованной мелом. Макар не видел таких очень давно, и на секунду в голове его мелькнуло фантастическое предположение, что Эля пришла сюда за мешком картошки. Или велосипедом – много лет назад в похожем сарае родители Илюшина хранили его детский велосипед.
Но Эля не достала ключ, чтобы открыть дверь с меловым номером, а скользнула по узкой тропинке в почти незаметную щель между соседними сараями.









