Призрак в кривом зеркале

В окне он увидел Эльвиру Леоновну – та следила за игрой. Во время недолгих перерывов Эдик поворачивался к окну, махал матери рукой, и лицо его освещалось неожиданно нежной улыбкой. Он не только любил мать, но и не считал нужным это скрывать.

«Четверо детей, – думал Илюшин, опершись о забор и слушая крики и удары мяча, – но двое из них замкнуты друг на друга, что совсем неудивительно для близнецов. Старшая дочь сама по себе, к тому же – разочарование для матери: с ней не поговоришь по душам, она живет в своем мире, который слишком сильно отличается от мира Эльвиры Леоновны, чтобы мог быть ей интересен.

Остается младший ребенок, самый любимый и заласканный, оправдывающий материнские ожидания. Она им гордится, конечно…» Макар вспомнил, с каким чувством Шестакова рассказывала о том, что Эдуард работает помощником депутата. Он снова бросил взгляд в окно, но Эльвира Леоновна уже скрылась внутри.

Илюшин отказался от предложения братьев составить им компанию и зашел в дом. Эля спустилась по лестнице, порозовела при виде его и зачем-то объяснила, что идет за выпечкой к ужину. У Макара на языке вертелся язвительный вопрос, но он проглотил его и даже сделал вид, что забыл об их разговоре накануне.

Было очевидно, что обследовать дом опять не удастся.

Илюшин лег на кровать, уставился на зеленые стены и попытался думать о деле, но перед глазами его вставало смеющееся лицо Ксении Ильиничны и вертелось в голове воспоминание о том, как она танцевала нагишом, наклоняясь в стороны, запрокидывая голову и кружась. В конце концов Макару надоело бороться с самим собой, и он позвонил ей с предложением поужинать в одном из ресторанчиков, но в ответ услышал, что Ксеня занята до позднего вечера.

Она не скрывала сожаления, и Илюшина в который раз поразило ее нежелание играть в какие бы то ни было игры, устраивать ритуальные танцы вокруг друг друга, создавать искусственные препятствия, чтобы затем успешно их преодолеть. Макар не мог понять, нравится ему это или нет, поскольку за последние годы он привык к другим отношениям. В этих других тоже была простота, но она имела иную природу. То была откровенность людей, которым ничего друг от друга не нужно, кроме постели, успешно заглушающих сексом, словно бокалом хорошего коньяка, чувство тоски и одиночества, а еще – смутное ощущение, что чего-то недодали, чем-то обделили… Что нужно от него Ксении Пестовой, Илюшин не мог понять, и это его тревожило.

Когда зазвонил телефон, он взглянул на экран и тут же переключился с мыслей о Ксении на свое расследование. Потому что звонил Сергей.

– Какие новости, мой неторопливый друг? – живо спросил Макар. – За прошедшее время можно было узнать о судьбе половины жителей славного города Тихогорска.