Под боссом

Снова ем по утрам овсяную кашу, помогаю маме с посудой, провожу много времени у Маши в комнате и гоняю сопливые фильмы, под которые плачу, особенно когда под аплодисменты очевидцев разлученные герои воссоединяются. Кажется, впервые за всю мою жизнь, меня настигла депрессия. Кэти обрывает мне телефон с предложениями прогуляться по магазинам или сходить на открытие нового ресторана, а я понимаю, что не хочу. Неожиданно все то, что раньше казалось таким привлекательным и важным, потеряло смысл. Словно я резко выросла. Хотя судя по тому, как я себя чувствую, скорее состарилась.

И даже аппетит пропал. Не совсем, но ощутимо.

Я щелкаю пультом и попадаю прямиком на фрагмент, где герои целуются. Смотрю, как парень активно орудует языком во рту героини, так что ее щека пошло раздувается и жму кнопку «выключить». Слюнявые парочки начинают меня раздражать.

Мой телефон лежит рядом на беззвучном, чтобы случайные сообщения от Кэти, Моники, Тани или надоедливого Брейди, не заставляли сердце екать надеждой на то, что это написал он. Я пыталась злиться на Кирилла, за то, что отказался от меня, когда я умоляла его этого не делать, что, собственно, мне и удавалось в первые дни.

Но чем больше времени проходит, тем больше меня заливают опустошение и отчаяние. Что толку на него злится, если мы больше не будем вместе? Он ведь даже никогда об этом не узнает.

Я никак не могу смириться, что это конец. Он ведь сказал, что любит меня. А что если уже не любит? Вдруг так сильно разочаровался от моих слов, что успел меня разлюбить? И что, если это чувство, которое мешает мне радоваться жизни без него, никогда не пройдет, и я останусь до конца своих дней жить у родителей и ходить в заляпанных шоколадной пастой шароварах? Что если это со мной случилось навсегда?

Мы с Алексом смотрим «Форд против Феррари», когда со второго этажа раздается топот.

Спускается Маша.

— И куда это ты нарядилась так рано? — критически оглядываю ее внешний вид: цветастый ромпер, сумку-хобо и плетеные сандалии. А неплохо. Моя девочка.

— Мы с Робом едем к его друзьям в Хэмптонс. Маме я уже сказала.

— С ночевой, что ли? — шутливо поднимаю брови.

Маша краснеет, что-то бормочет себе под нос и, махнув рукой, покидает гостиную. Я возвращаю глаза в экран, но суть происходящего уловить не могу.

Моя младшая сестра уже вовсю занимается сексом и имеет личную жизнь. Этот Роб вроде нормальный парень, если не считать перебора с татуировками. Я его конечно на всякий раз предупредила, что имею черный пояс по вырыванию мошонок, но думаю, мы друг друга поняли. Так, глядишь, сестренка и замуж выйдет. Из Маши получится идеальная жена — она почти никогда не капризничает и обожает готовить. Не то, что я, кто выдала дедовский тазик пирожков за свой. А Кирилл меня и после этого любил.