Под боссом

— Просил перенести встречу на шесть вечера.

Блядь. Я мечтал, что пораньше сегодня домой уеду и смогу спокойно сдохнуть. И ведь на хер его не пошлешь — мой вопрос решает.

В Бристоль мы с помощницей приезжаем минута в минуту. Моронин уже на месте, обложился тарелками с едой. Поесть он любит, но до Саши ему далеко. Это одиннадцатый раз за день.

— В общем, понял я твой вопрос, Кирилл, — он протирает рот салфеткой и встает. — Сделаю, что могу. Потом сочтемся.

Не люблю я этих «потом сочтемся» — пусть лучше прямо скажет, чего и сколько ему нужно. Правда, сейчас додавливать его нет сил.

Он уходит, а я остаюсь наедине с куском мяса, который никак не могу в себя запихнуть. Ну и еще с помощницей.

— Кажется, встреча прошла хорошо, — осторожно произносит она. — Документы, которые Валентин Яковлевич просил, я записала.

Почему она просто не может помолчать? Я, что, просил подводить итоги того, как все прошло? Я и сам не дебил.

Я делаю знак официанту и заказываю новый кусок мяса, потому что мне нужно поесть. И осьминогов зачем-то. Это пятнадцатый.

Мясо начинаю ковырять, а осьминогов прошу поставить перед затихшей помощницей.

Она пытается возражать, но ловит мой взгляд и послушно берет вилку. Пусть ест. Зря что-ли беспозвоночные сдохли.

— А ты я, смотрю, не скучаешь, Кирилл? — громко и гневно разносится над моим ухом. — Или по вечерам у тебя тоже деловые ужины?

Гребаная закапа. У меня глюки. Семнадцатый.

Шея плохо слушается, и мне требуется больше секунды, чтобы посмотреть на ту, кто так идеально копирует ее голос.

— Я дура, а ты, Серов, fucking bastard! Я думала, ты хотя бы немного по мне поскучаешь… Думала, молчишь, потому что ты баран упрямый… а ты…

Шум в ушах, преследующий меня весь день, становится громче, и походит на барабанный стук.

Я не сразу понимаю, что это сердце. Потому что это и впрямь она, Саша. Гневно испепеляет глазами меня и помощницу. На шее у нее самолетная подушка, в руках чемодан размером с туалетную кабинку. Злая, расстроенная и очень красивая. Без лифчика.

— Я в экономе летела… ты знаешь, каково это: сидеть в экономе с моими длинными ногами? У меня на коленях мозоли… и меня кормили сосиской! А ты тут с ней и моими осьминогами…

Лицо Саши кривится, по щекам начинают катиться слезы.

Надо встать и ее успокоить, но конечности невовремя мне отказали. Гребаное похмелье убивает меня тахикардией, в груди так тесно, что кажется сейчас сдохну. И никакой это не глюк. Так гневаться из-за сосисок и осьминогов может только она.

— Девушка, но я вынужден попросить вас уйти, — рядом с нашим столом появляется мужик в бабочке и выжидающе смотрит на Сашу. — Вы мешаете посетителям отдыхать.

Хорошо, что он подошел. Потому что сейчас он меня бесит, и это хороший повод, чтобы отодвинуть стул и встать.