Капучинка

— Люблю тебя, — выдыхал Игнат, — Ты — смысл моей жизни, Капучинка.

Лика распахнула глаза. Улыбнулась, чуть двинулась вперед и нежно, едва коснулась твердого упрямого рта.

— А ты моей, — на глаза навернулись слезы, когда Лика увидела все чувства в карих глазах мужа, он не прятался, не закрывался от нее, и она верила ему, верила каждому его слову, — Но ты и сам это знаешь.

— Знаю, — выдохнул Игнат, двигаясь тягуче медленно со всей страстью, что плескалась в его душе.

А после, уютно устроившись на мягких диванных подушках перед телевизором, молодые люди лежали, глядя друг на друга.

— А ты думал, что было бы, сложись все иначе? — тихо спросила Лика, поглаживая мужа по плечу. Лика зала, он любит чувствовать ее прикосновения.

— Иначе не могло сложиться, — так же тихо произнес Игнат, — Разве что, я мог бы быть умнее, дальновиднее и вместо того, чтобы маяться ерундой, ходил бы за тобой хвостиком и ухаживал, привязывал бы к себе.

— Еще скажи, лишился бы со мной девственности, — хмыкнула Лика, капельку нахмурившись.

— Вполне возможно, — улыбнулся Игнат, — Но тогда своей ты бы лишилась годам к пятнадцати.

— Не ври, у меня были скобы на зубах и полностью отсутствовала грудь, — рассмеялась Лика, потом прикрыла глаза, а когда открыла их, шумно выдохнула, — Игнаш? Ты только не волнуйся…

— Я так и знал! — встревоженно подскочил Игнат, — Мы рожаем?

— Не кипятись! — строго пробормотала Лика и, поднявшись с дивана, отправилась в спальню.

Игнат тем временем надевал футболку, правда и не заметил даже, что она вывернута наизнанку. Следом натянул джинсы, рассовал ключи, бумажник, телефон по карманам.

— Вадя! — уже звонил он, пока Лика все еще была в спальне, — Пять минут.

— Игнаша? — позвала Лика из спальни, — Не суетись. Возможно это мне всего лишь кажется. Так бывает. Не волнуйся.

— Мать-перемать! — прошипел Игнат, проводя руками по лицу, и уже громче, входя в спальню, — Капучинка, все равно поедем к Андреевичу. Пусть посмотрят там врачи. И на всякий случай, останемся на денек там.

— Зануда, — проворчала Лика, а потом ее тело скрутило пополам от жуткой боли в животе, — Нет, не показалась. Наум Игнатович соскучился по папке.

Игнат бросился к Лике, устроил ладони на ее большом животе.

— Так, сын, без самодеятельности! — скомандовал парень, — и уже Лике, — Готова?

— Игнаш, только спокойно, хорошо? — попросила девушка, — Готова. Поехали."

"Спокойствия Игнату хватило вплоть до того момента, как перед его носом закрылась дверь палаты. Лика запретила ему идти дальше. О партнерских родах девушка вообще слышать ничего не хотела. И сходя с ума от беспокойства, Игнат остался ждать в коридоре. Минуту парень размышлял, кому звонить.