Капучинка

— Очень, — не задумываясь ответила Лика, а потом, озорно подмигнув ему, добавила, — Глоток пива — и я самая доступная женщина в мире. Не упусти момент, Чертинский!

— Оу, шоколадка хочет поиграть? — вкрадчиво прошептал Игнаша, отставляя бутылку подальше на стол.

— Жду от тебя решительных действий, — предупредила Лика, и сама переползла к нему не колени. Игнат сидела, поглаживая спину и плечи жены, поднимаясь ладонями к шее, проводил по чуть увеличившейся груди и замерев на большом животе."

"— Это мы можем, — в предвкушении пробормотал Игнат, — Это мы запросто.

Игнат водил по телу любимой ладонями с щемящей нежностью, ласково, поглаживая, едва ощутимо.

Но Капучинке было мало. Ей хотелось чувствовать его везде, ощущать всем телом. И он знал об этом, но медлил, боясь причинить боль. А потом, когда собрался усадить свою Капучинку удобнее и прижаться к ее телу ртом, чтобы оставить нежные, но страстные поцелуи по всему ее телу, Лика протестующе застонала.

— Нет, не так хочу, — закапризничала девушка, — Хочу как раньше.

— Сомневаюсь, что как раньше будет безопасно, — сбивчиво прошептал Игнат, лаская пальцами грудь, а губами шею любимой.

— Демоняка, не заставляй меня умолять, — пригрозила Лика, — Отомщу. Ты знаешь.

— Знаю, — горестно выдохнул Игнат и, обхватив лицо жены ладонями, шепнул, — Подожди немного. После родов все будет.

— После родов я буду вырубаться на ходу, — возразила Лика, — Хочу сейчас. Быстро! Раздевайся, Демоняка!

— Неа, — качнул головой Игнат, и, склонившись к ушку, зашептал, — Я лучше буду долго-долго целовать тебя нежно-нежно.

— Ррр! — недовольно зарычала Капучинка и сама принялась стаскивать одежду мужа, — Я требую супружеский долг!

Игнат больше не мог спорить.

То ли пиво так подействовало на него. То ли он и сам соскучился по жене. Но скорее всего, он просто слишком сильно любил ее, чтобы отказать даже в мелочах. Он не мог противопоставить ей что-то. Как и обещал, стал реальным подкаблучником. Правда, вслух ни за что не признался бы. Особенно своей родне. Парень предпочитал называть это компромиссом.

— Хорошо, — сдался Игнат, удобнее усаживая жену поверх себя, — Но если тебе станет не комфортно, мы прекратим.

— Двигайся уже, — нетерпеливо скомандовала Лика, а в следующую секунду уже стонала мужу на ухо от капельку позабытого наслаждения.

От звуков, что издавала его Капучинка, Игнаша как-то слишком сильно распалился. Глядя на личико жены, на плотно закрытые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, но прикушенную верхнюю губу, на то, как меняется выражение ее лица, когда он двигается в ней, на хрупкую шею, на которой билась жилка, он понимал в который раз, что любит ее разную. Любит безумно. Настолько безумно, что и минуты не может без нее. И не сможет.