3
0
Он неожиданно становится ближе, на талию опять ложатся тяжеленные ладони, и я, взвизгнув, оказываюсь прижата к каменному телу!
Он подсаживает меня себе на талию! Словно ребенка!
Машинально обхватываю его бедра ногами, радуясь, что юбка широкая, позволяет это, в шоке смотрю в его внезапно невероятно близкие глаза, задыхаюсь от пряного, острого аромата тела.
— Непослушная сахир… — гортанный голос, грубые интонации, жесткий перехват под ягодицы.
И мир умирает в моих глазах.
Нет ничего и никого: ни этого вечера, ни медленной, тягучей, жутковатой музыки, ни любопытных взглядов со стороны. Ничего, кроме него.
Я скучала по этой властности, по этой грубости, бескомпромиссной уверенности в том, что ему позволено все.
Я — дура.
В отдельном кабинете тоже полумрак и тоже музыка. Но медленней и тише.
А еще никого, кроме нас.
Откуда он знает, что здесь есть такие комнаты? Он тут был? С кем-то другим?
Ревность, ненужная, неправильная, но жуткая и острая, бьет по горлу, и я не в силах вздохнуть.
— Отпусти! — задушенно, на остатках дыхания хриплю я, и с размаха бью обеими ладонями в твердую грудь.
Тут же шиплю от боли, отбивая ко всем чертям мягкие ткани, а инквизитор слушается. Чуть размыкает ладони, позволяя соскользуть по своему телу вниз.
Делаю это и торопливо отступаю в сторону."
"Независимо задираю подбородок, сжимаю губы.
— Что ты здесь забыл?
— Тебя, — пожимает он плечами, а затем тянет ладонь к моим волосам, — рыжая… Красиво…
Уворачиваюсь, делаю еще шаг назад.
Упираюсь лодыжками в низкий диван. Здесь очень мало места, и все его занимает он.
— Тогда зря приехал.
— Нет, — медленно ведет он подбородком, — не зря… Со мной поедешь.
Это не вопрос, естественно.
— Нет!
Мой ответ вызывает только насмешливо поднятую бровь.
— Хочешь тут остаться?
— Хочу, чтоб ты ушел.
— Нет, я устал смотреть со стороны…
— И давно… смотришь?
— А ты как думаешь?
— Погоди… — меня внезапно осеняет, — у нас недавно сменился владелец контрольного пакета акций…
Ленивая снисходительная усмешка подтверждает мои опасения. И неожиданно попершая в гору карьера становится абсолютно понятной… Это не за мои заслуги мне новый проект дали и оклад повысили. Верней, не за те заслуги!
Он беспардонно влез в мою жизнь, опять, опять влез!
Ярость выжигает предательскую слабость перед ним, вот уж воистину инквизиторский костер! Очищающий!
И я сжимаю кулаки, смотрю в его темные глаза уверенно и жестко:
— Отлично! Рада, что узнала это до того, как приступила к работе по проекту. Завтра же уволюсь.
Он не отвечает, смотрит просто, и столько уверенности в его взгляде, что ярость моя становится еще огненней, еще чище!
— Отстань от меня! Нас никогда ничего не будет связывать.
— Нас все связывает, — возражает он, — и ты все равно будешь со мной.
