3
0
Опомнившись, я пытаюсь прорваться вперед, потому что страшно! Очень страшно! Этот восточный варвар, вообще не имеющий понятия о цивилизованных отношениях, привыкший у себя на родине все решать быстро и силой… Да пресвятая дева Мария, у себя на родине ему, наверняка, не приходится вообще ничего решать! Такие, как он, стоящие у руля власти, априори все получают! Тогда, когда им хочется. И столько, сколько пожелают.
Со мной у него вышла промашка… Вот и бесится. И сходит с ума. И меня сводит…
Я до одури боюсь, что он сейчас что-то сделает с Риком! Виновным лишь в том, что заговорил со мной!
— Постой… — начинаю я, прекрасно понимая, что затормозить эту машину не получится, но что-то же надо делать!
Инквизитор ожидаемо не реагирует на мой писк, делает шаг к Рику, возвышаясь над ним всеми своими футами, давя массой, что-то тихо говорит своим низким, вибрирующим голосом.
Я еще только обхожу здоровенное темное препятствие, а моего коллеги уже нет поблизости!
Ничего нового, конечно, ожидаемо…
Ожидаемо бесит.
Встаю напротив него, складываю руки на груди. Возбуждение, всегда вызываемое его присутствием, эмоции, над которыми я оказываюсь не властна, сейчас меняются на прямо противоположные.
Я злюсь, бешусь и очень, вот просто очень хочу указать этому восточному демону правильное направление для полета!
Вот только он слушать меня не собирается.
Все, как обычно, да…
4"
"— Испугалась, сахир? — Инквизитор смотрит на меня немного насмешливо, и это тоже бесит. Лучше бы как обычно, как я периодически в снах своих безумных вижу, тяжело и голодно. Это хоть как-то ласкает самолюбие. Позволяет думать, что я не одна такая, сумасшедшая. Что это чувство обоюдное. И с его стороны даже сильнее, чем с моей. Примиряет с действительностью, в которой я — однозначно слабовольная овечка, не умеющая сопротивляться соблазну.
Смешно, что всегда считала, будто умею контролировать свое тело, умею правильно расставлять приоритеты…
Ага… Конечно же…
— Отдыхаешь? — продолжает он, и в этом простом вопросе — все его отношение к моему, так называемому, отдыху. Пренебрежение, осуждение. Злоба.
Ну да, в его культуре женщина, появившаяся в подобном общественном месте в подобном виде — на сто процентов доступная. Падшая. И относиться к ней нужно соответствующим образом.
Ох, как это раздражает!
Я никогда не думала, что буду общаться… Да что там общаться! Даже близко не собиралась находиться с таким неандертальцем, шовинистом, деспотом.
Вся моя семья, вся моя культура, мои свободолюбивые предки, все восстает против такого!
И мне бы помнить о себе, о своей культуре, о том, что я, черт возьми, Гэлахер! И никто из моей родни никогда не прогибался…
— Пошли, — он ведет подбородком, указывая мне направление движения.
