9
0Смотреть на мертвых ему было противопоказано. Как ни крути, а это он командовал этими людьми, отдавал им приказы, пусть и дублировал полученные сверху, видимо, чувствовал ответственность за каждого погибшего подчиненного. Эта вина сжирала его изнутри, превращала в безвольное существо. Он плелся, погруженный в свои переживания, отгородился от мира. Люди старались держаться от него подальше, даже повариха Воронова.
Закончился еще один день в котле. Радость от того, что Власов нашелся, быстро прошла. К Глебу возвращались предчувствия, выстраивались новые проблемы, требующие решения.
Ночевали в сосновом лесу, там нашлась подходящая покатая ложбина. Июль – единственный месяц в России, когда тепло даже ночью. Не стоило разводить костер.
Шубин озвучил свое мнение во всеуслышание. Штабисты ворчали, им не нравился такой поворот. Женщины тоже предпочли бы погреться. Вздыхал и кутался в шинель генерал-майор Алферьев. Помалкивал Боев, в глубине души понимал, что Шубин прав. Сосняк разреженный, отблеск костра можно засечь за версту. Да и дым ощущается, если нюх тренирован.
На сторону Шубина, как ни странно, встал генерал Власов.
Ему надоело слушать непрекращающееся нытье, и он раздраженно воскликнул:
– Отставить! Что вы тут разнылись, как кисейные барышни? Забыли договор? Мы должны во всем слушаться старшего лейтенанта Шубина. Быстро спать, и никакого ворчания. Вас, Мария и Татьяна Викторовна, это тоже касается.
Люди нагребали на себя мох, заворачивались в грязные шинели. Ночь была беспокойной, хотя ничего тревожного не происходило.
Глеба мучили навязчивые сны с продолжением. Он просыпался, снова засыпал, и кошмары стартовали с того места, на котором прервались.
Посреди ночи сон отрезало. Шубин привстал. Было как-то неестественно тихо, потом что-то хрустнуло в лесу. Блуждал часовой, кто-то из его команды. В другой стороне вспыхнул огонек сигареты. Там не спал один из бойцов Власова.
Генерал сидел на пригорке, обняв колени, высокий, нескладный, держал спину прямой и неподвижно смотрел в одну точку. В эту минуту он напомнил Глебу памятник. Ну что ж, может, когда-нибудь и поставят.
Подходить к нему Шубин зарекся, генералу было явно не до него. В сером воздухе выделялся неподвижный профиль.
Глеб поймал себя на мысли о том, что сам он тоже не шевелится, тайком наблюдает за этим человеком.
«Какое тебе дело до того, что творится в генеральских умах? Проще надо быть, товарищ старший лейтенант».
Он лег на свою лежанку и через минуту уже посапывал, зарывшись в прелый мох.
Глава 10"
"Утро, как и ночь, выдалось без осадков.
