\

Набили зверя, нашли разных штук непонятных и везли на продажу, таких весной не мало уходит в дальние малолюдные края, вот только возвращаются единицы, но зато всегда с хорошим уловом и всю зиму потом жируют, а весной опять. Я разочек тоже так ходил, когда еще совсем мальчишкой был, но мне не понравилось, работал чуть ли не больше всех, а денег дали, словно я отдыхать туда катался.

Ну чего унывать то? Раз живых не осталось, значит все трофеи будут моими. Осмотрев содержимое повозок, я только расстроился. Шкуры, безделушки, железки какие-то, в общем и целом — ничего полезного. Но вот покопавшись в личных вещах убитых добром я все же обжился. Оружие их я припрятал, полезного то ничего особо нет, ружья, да винтовки, а мне бы пистолет хотелось, но увы. Себе эти стволы взять не могу, еще потом скажут, что я этот караван ограбил, а оружие это большая редкость и ценность, ее отец сыну передает. Патронов я понабрал, для моего обреза как раз подойдут, теперь у меня не двадцать, а целых сто пятьдесят. Еще табачком разжился, сам хоть и не курю, но продать можно за дорого. Сало соленое, лепешки, сухари и мясо вяленое, ну теперь жить можно, да и монеток немного нашлось в карманах, а больше брать то и нечего.

Завернув оружие в снятые плащи убитых мужиков я закапал его в лесу, оставив едва заметную метку на дереве, и двинулся подальше от этого места. Настроение мое значительно улучшилось, теперь у меня есть еда и патроны, а что еще для счастья нужно то?

Дальше дорога была более тихой, вот только ночью ко мне волк наведался в гости. Серый был уже староватым и видно, что одиночкой. Обрез я всегда держал при себе, он у меня двуствольный и всегда заряжен. Дабы не испытывать судьбу я пальнул в него дуплетом от чего он отлетел сразу на два метра назад. Шкура у него была паршивая, да и мясо волчье на вкус не очень, с голодухи сгодится, а так смысла я в нем не вижу. Волк умер мгновенно, я оттащил его тушу немного в сторону, чтобы не вонял мне тут, да если на запах еще гости пожалуют, то скорее всего утащат его, нежели на меня попробуют напасть, зверь то он не совсем дурной, только с голодухи своей шкурой рисковать будет.

Так шел день за днем, погода перестала быть ясной и ее сменили дожди, по ночам стали бить заморозки от чего вода в моем бутыли начала превращаться в лед. Я уже подходил к окрестностям разрушенного города Новосибирск, думаю, он сейчас будет самым опасным для меня местом. Местность тут больно открытая, еще и осень на дворе, вся зелень пожухла, спрятаться негде, да и душегубов тут обустроилось немерено.

Дорога здесь одна, сидят в засадах, ждут путников и караваны, если свое превосходство чувствуют, то нападают. Я боец неплохой, вот только считаю, что лучшая битва та, в которой я не участвую, прямо как с тем караваном.