9
0Имя, правда, мне неизвестно. Пацан был что призрак. Все знали — он есть. Но кто он? Одно мычание, как ни пытай.
— И все? — мой голос дрогнул. У отца было ведь столько дочерей. Неужели никто из них не пережил ту ночь? — Больше никто не уцелел?
В собственном шепоте я слышала леденящий душу ужас. Перед глазами вставали лица девочек разных возрастов, так похожих на меня. Играющих в детских комнатах. Несмотря на жестокость, что творилась в доме, там слышался и смех.
Моя нижняя челюсть мелко задрожала. В глазах встали слёзы. Опустив голову, я пыталась взять себя в руки.
— Еще старшая дочь ханыма. Гресвиль вроде, — продолжил Вегарт, не замечая моего состояния. — О ней известно не больше, чем о младшем щенке. Об остальных я не узнавал, они не имеют никакой ценности.
Я не ответила. Просто передвигала одеревеневшими ногами.
Гресвиль.
Да, именно так меня назвал отец.
Но матушка перед кончиной выдохнула — Грета. Одна из служанок услышала. С тех пор дома в отсутствие отца меня называли именно так.
Грета. Фера Гресвиль из рода белых волков, дочь ханыма Долона.
И все же. Услышать настоящее имя из уст генерала драконов было страшно.
— Вы их ищете? — шепнула, сражаясь с дрожью в голосе.
— Да, — Вегарт склонился ниже и попытался поймать мой взгляд. — Тебе нехорошо, Грета? Ты дрожишь и сбиваешься с ритма.
Только сейчас я сообразила, что наступаю ему на носки сапог.
— Прости, я просто давно не танцевала.
— Давно? Откуда ты знаешь, как вообще танцевать под эту мелодию? Я её выбрал лишь потому, что её можно исполнять бесконечно долго. Но ты удивила. Может, признаешься чей ты бастард?
— Неважно, — ухватившись за его плечо, продолжала передвигать ногами.
— Может, всё же, кроме старшей дочери и младшего сына, выжил ещё кто-то из волков? Ходило много слухов, — моё сердце заходилось в бешеном ритме и не могло успокоиться.
— Грета, ханым и сам не знал, сколько щенков выродил. Так что тут неизвестно сколько этих бешеных разбежалось по северным землям.
— Бешеных? — повторила я. — Что же ты танцуешь с бешеной, Вегарт Бессердечный? Живешь в доме бешеной. Ешь то, что она готовит. Позволяешь стирать твои вещи.
— А при чем тут дети ханыма и ты? — не понял он.
— А притом что рожали тех девочек обычные женщины. Пленницы. И я сомневаюсь, что ты этого не знаешь, дракон. Так чего же они у тебя все бешеные вдруг? Эти дети чем перед тобой провинились, что ты так зло отзываешься о них? Нашел бы — глотки всем перерезал? Как зверью. Так?! Волчонок ребенком быть не может? Он как-то плачет иначе? Кровь у тех маленьких девочек другого оттенка?
— Хватит! Ты говоришь лишнее, Грета. Признаю, сиротами их оставил я. Добивал старика я своими руками. Его ублюдка Гасми тоже я пытал. Но больше я никого не тронул.
