3
0Выдернула из-под тел плащи, быстро стерев с них местами кровь. На глаза попался нож. Нашла я и два кошелька с небольшим количеством монет.
Бросила их Амме и заспешила к брату…
… Мы выехали к южным вратам. Сердце билось как бешеное. Этой дорогой пользовались только крестьяне ближайших деревень. По обе стороны нас прикрывали высокие сугробы. Я все ждала, когда нам наперерез выскочат псы Бирна, но этого не случилось…
Боги смилостивились над нами, позволив ускользнуть и потеряться для своры нового ханыма.
Закрыв глаза, я плотнее прижала к себе просыпающуюся Юниль и улыбнулась.
Выжили. Руни тоже по-доброму растянул губы, поглаживая своих непоседливых котят. Амма, завернувшись в плед, управляла повозкой. И куда мы ехали, мне было откровенно все равно.
Главное — подальше от дома, в котором мы с братом родились и выросли.
Глава 4
Два года спустя
— Юниль, я кого попросила подсыпать курочкам зерна?
Услышав доносившийся с улицы недовольный голос Аммы, замерла с испачканными в муке ладонями. Тесто для лепешек было готово, осталось огонь развести да испечь их.
— Юниль!!! — снова прогремело на весь огород. — Ох и поганка такая! Выходи!"
"Я прищурилась, не скрывая недовольство. Моя малышка с утра изволила не помогать, а озорничать. И это расстраивало. Я очень не хотела, чтобы она росла белоручкой, потому как на себе испытала, как это сложно быть ни на что не способной.
После побега из дома ханыма мы какое-то время скитались по деревням. Потом прибились к жрицам богини Яники. Эти храбрые босые женщины посчитали нас семьей, а мы не стали их убеждать в обратном, сочтя, что так всем будет лучше. Так Амма стала мне и Руни матерью, а Юниль моей дочерью. О том, кто ее отец никто не спрашивал. Щадили мои чувства, думая, что муж сгинул где-то в лесах, сражаясь с магами, а может, и с драконами.
В общем, жрицы всем шептали, что я молодая вдова. Так и честь мне сберегли, и правдоподобную историю материнства придумали.
Юниль, конечно, тосковала по Кларисе, но события в ее жизни менялись с такой скоростью, что она перестала спрашивать о ней и легко назвала мамой меня. Амму — бабушкой, а Руни — любимым дядей. Она обожала нашего высокого неповоротливого парнишку с такими похожими на мои глазами. И даже коты сыграли свою роль. Жрицы нас зауважали: сами дома лишились, но животных на улице не оставили. С собой взяли.
По ногам тут же скользнули два пушистых хвоста. Лепешки-то с мясом, а значит, и котейкам Руни дань положена в виде полных мисок.
— Юниль, ну куда ты запропастилась? — в окне показалась Амма. Она вышла из курятника и внимательно оглядывала пространство. — Сейчас мамку позову, она быстро тебя найдет и придется отвечать за свою лень.
