7
0
— Привет, Арам, — поздоровалась с ним Снежана Борисовна.
Надя же лишь помахала рукой, скромно на него поглядывая.
— Можно завтра с ней увидеться? — Вот и все, что смог выдавить из себя Арам.
— Конечно, — кивнула Ева.
Все трое попрощались с ним и зашли в подъезд. Арам же остался стоять у машины.
Досчитал почти до ста, чтобы хоть немного успокоиться. И все равно еще ни разу в жизни так агрессивно не водил машину, как сегодня, пока ехал к дому родителей.
Домчал в рекордные сроки, и был встречен на пороге радостным воплем родителя:
— Арам-джан, я тебе целый день звоню, а ты трубку не берешь, на сообщения не отвечаешь! Ты занят был, да? Как я рад, что ты нашел время на мою просьбу и приехал. Радость у нас, сваты из Питера нагрянули…
— Отец! — резко перебил он. — Ты! Ты просто… у меня слов нет!
— Арам, а ты что такой красный? — тут же показалась в прихожей и мама. — Перенервничал? Что случилось?
— Мама, не вмешивайся, — отчеканил Арам строго. — Отец, пойдем поговорим…
Барсегян-старший молча кивнул жене и повел сына в свой кабинет.
Арам оглядел отлично знакомую комнату. Решал здесь массу важнейших вопросов, вел неспешные беседы на этом самом белом кожаном диване, а за креслом у стола дегустировал коньяк, который отец прятал в резном деревянном глобусе. Думал, мама не знала.
Обстановка еще вчера показалась бы родной. Теперь же…
Отец находился в его самом ближнем круге, он всю жизнь доверял родителю как себе. Зря? Но если нельзя верить отцу, то кому можно?
Барсегян-старший плотно закрыл дверь, только и успел спросить:
— Что тако…
— Знаешь, кто забрал Еву на черном бумере восемь лет назад? Ее бабушка! — выплюнул Арам с чувством.
Заметил, как отец опешил, уставился на него непонимающим взглядом. И… совершенно не поверил реакции родителя.
— С чего ты это взял, сын? — начал тот настороженно. — У нас свидетель…
— Если я найду того забулдыгу и спрошу, давал ли ты ему денег, что он мне ответит? — спросил Арам с прищуром.
— Да ты сядь, послушай, я ж как лучше хотел! — замахал руками отец.
— Как лучше? — голос Арама неожиданно сел. — Ну давай, скажи мне, в какой вселенной оболгать любимую сына — это к добру?
— Успокойся, сын, успокойся… — Отец выставил вперед руки и начал объяснять."
"Арам честно слушал. Очень внимательно слушал и все равно не мог понять извращенной логики родителя. По его словам получалось, что водителя бумера не видели, но отец отчего-то решил: это непременно мужчина, любовник Евы, ведь больше некому. В его картине мира черный бумер не могла водить женщина. Но водила! Еще как водила. Снежана Борисовна очень ловко обращалась с этим автомобилем, будь он трижды проклят.
